7
0Видала я, как ее унижали, стыдили, оскорбляли, а она только преклоняла колени на молитвенной скамеечке и просила Бога о помощи, ну чтобы хоть немножко полегчало. Вставала и снова улыбалась женщине, которая ее только что унизила. Мне такое не слишком по нраву, Георг.
Маленькая Екатерина вдруг выпрыгнула из-за дерева, схватила меня за юбку:
— Поймала! Поймала!
Георг обернулся. Поднял ее на руки, подбросил в воздух, поймал, передал мне. Она теперь весила немало, четырехлетняя крепышка, пахнущая солнцем и листвой.
— Вот умница, — сказала я. — Будешь настоящей охотницей."
"— А она? — спросил брат. — Что, и ей не будет места в этом мире. Ей, племяннице английской королевы? Подумай, сестренка.
— Если бы только женщины могли на что-нибудь претендовать, — страстно ответила я после минутного раздумья. — Если бы у нас только были какие-нибудь права. А то женщина при дворе… ты словно смотришь на кондитера на кухне за работой. Все такое вкусное, а взять нельзя ни кусочка.
— А маленький Генрих? — Брат не желал оставлять меня в покое. — Твой Генрих будет племянником короля, все знают — он его сын. Вдруг, не дай Бог, у Анны не родится своего, Генриху может достаться английский трон. Слышишь, Мария, твой сын — сын короля и его возможный наследник.
Нет, эта мысль меня не радовала. Я со страхом взглянула туда, где в гуще деревьев мой упорный маленький сынок старался не отстать от нас, бормоча себе под нос охотничьи песни собственного сочинения.
— Хвала Господу, он здесь в безопасности, — только и сказала я. — Хвала Господу, он в безопасности.
Осень 1528
Анна выжила, а чистый воздух Гевера вернул ей потерянные было силы. Когда она в первый раз вышла из спальни, я все равно сначала отказывалась сесть рядом с ней из страха передать болезнь детям. Она насмешничала по поводу моих страхов, но голос еще дрожал. Ей казалось — король ее предал, когда бежал подальше от двора. Ее оскорбляло, что он провел все лето с королевой и маленькой принцессой.
Сестра решила отыскать короля как можно скорее, как только придет прохладная осенняя погода и унесет с собой горячку. Как же я надеялась, что все они, занятые королевскими планами Анны, в этот раз обо мне позабудут.
— Ты отправишься со мной, — решительно заявила Анна. Мы сидели в любимом уголке у замкового рва, Анна на каменной скамейке, Георг улегся на траве у ее ног. Я тоже села на траву, спиной к скамье, глядя на детей, бултыхавших маленькими ножками в воде. У берега неглубоко, но все равно за ними нужен глаз да глаз.
— Мария! — резко окликнула меня Анна.
— Слышала, не волнуйся. — Но головы не повернула.
— Посмотри на меня!
Я подняла голову.
— Ты должна со мной поехать, мне без тебя не справиться.
— Не понимаю, зачем…
— Зато я понимаю — вмешался Георг.
