7
0И это единственная наследница трона, недостаточно сильная, чтобы удержать скипетр.
Георг зашел за мной поздно вечером, предупредил — король в ужасном настроении.
Анна пошевелилась в постели:
— Не в восторге от своей маленькой карлицы?
— Просто поразительно, Анна, даже во сне ты источаешь яд. Собирайся, Мария, не заставляй его ждать.
Генрих стоял у огня, ногой подталкивал полено в самый жар. Едва взглянул на меня, властно протянул руку, и я поспешила в его объятия.
— Какой удар, — шепнул он. — Думал, она выросла и уже почти женщина. Думал выдать ее за Франциска, может даже за его сына, скрепить наш союз с Францией. А девчонка никуда не годится. Зачем нужна дочь, которую нельзя выдать замуж?
Замолчал, отвернулся, сердито зашагал по комнате. На столе после неоконченной игры валялись рубашкой вверх карты. Резким движением король смахнул карты, опрокинув при этом стол. В ответ на шум раздался голос стражника из-за двери:
— Ваше величество?
— Оставь меня в покое! — зарычал король. Повернулся ко мне. — Почему Бог посылает мне все это? За что? Сына нет, а дочь — дунь на нее, улетит. Нет наследника. Кто останется после меня? Почему Бог так жесток ко мне?
Я только молча качнула головой, не понимая, чего он хочет.
— Виновата королева, вот что ты думаешь? Вот что все думают?
Не понимая, соглашаться или возражать, я осторожно следила за ним, не говоря ни слова.
— Все этот проклятый брак. Не надо было мне жениться. И отец был против. Говорил, пусть останется в Англии как вдовствующая принцесса, под нашей опекой. А я думал… мечтал… — Он запнулся, не хотел вспоминать, как глубоко и преданно любил ее тогда. — Папа дал нам разрешение, но это было ошибкой. Нельзя идти против слова Божия.
Я кивнула с серьезным видом.
— Совершенно очевидно, нельзя брать в жены вдову брата. Ее бесплодие — проклятие Господне. Не было благословения этому лживому союзу. Какой уже год Господь отворачивает лицо Свое от меня, надо было раньше заметить. Королева — не моя жена, она жена Артура.
[20]
— Но ведь брак не был осуществлен…
— Какая разница? К тому же он был осуществлен.
Я только кивнула.
— Пойдем спать, — устало сказал Генрих. — Не могу больше этого выносить. Хочу освободиться от греха. Нужно сказать королеве, что я оставляю ее. Я должен очиститься от чудовищного греха.
Покорно пошла к постели, сбрасывая плащ с плеч. Откинула простыни, легла. Генрих упал на колени в ногах кровати и стал горячо молиться. Я вслушивалась в его бормотание и вдруг поняла, что тоже молюсь — одна слабая женщина молится за другую. Я возносила молитву за королеву теперь, когда самый могущественный человек в Англии винил ее за то, что она ввела его в смертный грех.
Осень 1526
Мы вернулись в Лондон.
