7
0Всем ясно — он сел рядом с женой только для того, чтобы любоваться танцующими дамами. Среди них Анна в синем платье, чепец в тон, на шее — любимая золотая подвеска в форме буквы «Б» на жемчужном ожерелье, как будто подчеркивает — она свободна.
— Потанцуй и ты, — тихонько прошептал Георг мне в самое ухо. — Все этого ждут.
— Ни за что не решусь. У меня кровотечение, могу и в обморок упасть.
— Вставай и иди танцевать. Клянусь, Мария, надо, обязательно надо, а не то проиграешь.
Он подал мне руку.
— Тогда держи меня покрепче. Подхватишь, если начну падать.
— Приму удар на себя.
И повел меня в круг танцующих. Анна, конечно, заметила, с какой силой Георг держит мою руку пониже локтя, до чего я бледна. Похоже, предвкушает — сейчас я грохнусь на пол. Но дядя смотрит на нас, и в ответ на требовательный взгляд матери она тянет за собой Франциска Уэстона, своего партнера, и уступает мне место. Георг ведет меня вдоль ряда танцующих по направлению к королю, я поднимаю глаза и улыбаюсь его величеству.
Одна фигура, еще одна, а потом к нам подходит сам король, заявляет Георгу:
— Я потанцую с вашей сестрой, если она не устала.
— Вы окажете ей честь."
"— С вами я могу танцевать хоть всю ночь, ваше величество, — отвечаю я с сияющей улыбкой.
Георг с поклоном отступает назад. Потянул Анну за подол платья, отвел к стене.
Танец начался. Наши ладони соприкоснулись. Но приближались ли мы друг к другу или отходили в сторону, король не сводил с меня глаз.
Под тугой шнуровкой корсажа живот болит нестерпимо. По затянутой груди течет пот. Я продолжаю улыбаться сияющей, но безрадостной улыбкой. Остаться бы с Генрихом наедине, уж я его уговорю отправить меня с детьми в Гевер на лето, когда он все равно охотится. Мысль о сыне пронзила грудь острой болью, как от прихлынувшего молока. С радостной улыбкой взглянула через круг танцующих на отца моих детей, словно мечтаю лечь с ним в постель только ради него самого, а вовсе не ради выгоды для меня и моих родных.
Вечером Анна занялась моим купанием с особенной тщательностью.
— Боже милостивый, ты меня доведешь, — злобно шипела она, шлепая на меня холодную простыню. — Опять кровь. Как он это вынесет?
Я закуталась в простыню и начала причесываться сама, прежде чем она успеет наброситься на меня с частым гребнем — вырвать мне все волосы под предлогом борьбы со вшами.
— Может, он и не пошлет за мной. — Я так устала от танцев, от мучительного стояния на ногах, пока Генрих полчаса официально прощался с королевой, что мечтала только об одном — рухнуть в постель.
В дверь постучали, и Георг сунул голову в комнату.
— Отлично. — Он заметил, что я сижу полуголая после мытья. — Он зовет тебя. Накинь платье, и пойдем.
— Он храбрец, однако, — съязвила Анна.
