Эра Мангуста. Том 5

Ввиду невозможности установить истину классическими методами, прошу разрешения на служебный эксперимент!

Судьи заинтересованно предложили следователю продолжить. Тот не стал заставлять себя ждать:

— Предполагая подобный исход дела, я ходатайствовал о присутствии здесь многих менталистов и ментаторов. Менталисты своё слово сказали, теперь я предлагаю поработать ментаторам. И прошу суд дать разрешение на публичное глубинное сканирование памяти!

Чёрт, а вот это нехорошо. Как бы они не докопались до того, что я вселенец, или подселенец, как их здесь называли. Это один суд моментально превратится в другой, после которого выход один — костёр.

Очень не хотелось бы потерять такую насыщенную и интересную жизнь! Впрочем, меня учили контролировать мозг. И всё, что этим ребятам надо знать, я позволю им выяснить, главное — не потерять концентрацию.

После речи следователя судьи удалились на совещание, которое продлилось всего три или четыре минуты. А по возвращению они дали добро на эксперимент. Меня и четверых девушек вызвали в центр зала, заставив встать в круг и взять друг друга за руки. Для этого с меня даже сняли наручники, за что им отдельное спасибо.

Не уверен, что справился бы с контролем доступных воспоминаний без магии!

Вокруг нас встали шесть ментаторов и ещё три мага, школу которых я не знал, но их дар тоже явно относился к контролю разума. Ничего не происходило довольно долго, но вдруг я провалился в детство. Причём, это было не моё детство, оно явно принадлежало Андрею, хозяину моего тела. Там мой, пока ещё живой отец учил меня ездить на лошади.

Я пару раз упал, один раз больно приложившись головой о камень. Папа ласково поднял меня, прижал к широкой мощной груди и гладил по голове, пока я не успокоился.

На кровь он не обращал никакого внимания, вроде как это нормально, и вообще, «само отвалится».

Оттуда меня перекинуло на яхту. Я был уже постарше, мои родители весело смеялись, держась за руки под брызгами, падающими на них из-под носа быстроходного судна. Я сидел на палубе, позади них и наслаждался радугой в этих брызгах и общим настроением.

Следующая картинка — скандал. Мать отчитывала отца за то, кем он стал. Но, у меня было ощущение, что этому мужчине было глубоко фиолетово всё, и претензии, и я, сидящий рядом, и вообще весь этот мир.

Он витал в своих мыслях, не обращая внимания на заслуженные упрёки.

Потом я увидел его похороны. Чувствовал влагу слёз на своих щеках, руку матери, до боли сжимающую мою ладонь, видел незнакомых людей, которые выстроились в очередь, чтобы сказать фальшивые, ничего не значащие слова.

Временные промежутки между воспоминаниями сокращались, становились короче, насыщенность эмоций росла. И вот, позавчерашний день.