Эпоха Опустошителя. Том IV

Впрочем, после созерцания округи из всех мыслей тотчас выбило духа, когда я осознал, что путь мы держим не туда куда нужно, а совсем к иному месту. Точнее ехали мы в верном направлении, но заездов на центральную площадь имелось несколько и прямо сейчас водитель проигнорировал входную зону для участников отбора и помчал куда-то дальше.

Чем дольше я смотрел в окно буревестника, тем необъяснимей становилось на душе. Лишь через секунд десять езды я понял, что от центральной площади, которую я видел ранее абсолютно ничего не осталось. Судя по всему, северяне проводили такие состязания с размахом, а отбор и того хлеще, потому как на месте некогда огромной площади отныне красовалась просто колоссальных размеров Бойцовская Яма, которая была разделена на четыре равные зоны.

Вчерашнюю территорию перестроили до основания за одну ночь. Причем в прямом смысле. Теперь над Ареной-Колизеем, которая уходила в недра земли, красовались десятки знакомых проекционных экранов и тысячи зрительских мест, а подземный уровень превратился в настоящий муравейник. К будущему кровопролитию практически вся было готово.

Ко всему прочему мы медленно объезжали весь образовавшийся комплекс по кругу, тем самым держа путь на заметное возвышение.

В область, в которой я и вовсе не хотел появляться. Буревестник направлялся прямиком в зону с Сильными Мира Сего. В зону благородных."

"Мириада сраных бед! Теперь понятно почему она молчала и бросала в мою сторону такие взоры. Эта стерва выжидала и готовилась. Холера! Ох, Ярвир, будь я гораздо сильнее и свернул бы ей шею прямо здесь и сейчас, а потом будь что будет. Хотелось бы мне понять, какова на вкус её энергия и родословная.

Тем не менее стоило лишь подумать о таком, как протест мягко запульсировал, предупреждая о неразумности такого поступка.

Дрянь! Находиться с ней рядом настоящая пытка.

Подавление всего человеческого…

Подобное оказалось нонсенсом, ведь за крайние полчаса пришлось дважды использовать усмирение.

— Вижу, ты не ожидал подобного, — расплылась в довольной усмешке Кайса, наблюдая за моей каменеющей физиономией. — Ты рад?

— Зачем, юная госпожа? — спокойно вопросил я, сдерживая весь спектр негативных эмоций, который рвался из груди. — Точнее… для чего?

После моего вопроса улыбка Нефрита Ксанта стала ещё шире.

Складывалось впечатление, что та находится в каком-то экстазе и получает скрытое удовольствие, ведь в какой-то миг горгона жадно сглотнула, провела острым ноготком по пухлым губкам и с неуловимой одышкой и придыханием прошептала, наклонившись ко мне чуть ближе:

— Ты забавный. Очень забавный. Скажу тебе честно, Ранкар Хаззак, на моей памяти ты такой первый.

Твою ж собачью жизнь! Какого причиндала с ней происходит? А говорят, что это я ненормальный.