2
0В простом костюме, уже не молодой, но поджарый и строгий, Иван Матвеевич стоял, выпрямившись по-военному и рука его лежала на плече у паренька в школьной форме. Школьный костюм ему был явно велик и он, стоя ногу за ногу в камеру смотрел с вызовом, слегка задрав подбородок. Мещерский же, наоборот - спокойно-внимательно едва заметно улыбаясь.
Последняя фотография понравилась Дэну больше всего. Держась двумя руками за руль новенького мотоцикла парень с длинной белесой челкой, падающей прямо на глаза, был счастлив. Он зажимал в зубах сигарету и камера поймала его в том момент, когда он вот-вот готов был рассмеяться. Темноволосая же девушка, выглядывающая из-за него, наоборот, уже смеялась вовсю и так сильно наклонилась, что, казалось уже падает. Ее рука уже соскользнула по его талии, стянув рубаху, ее волосы уже свесились вниз ровным темным потоком к земле. Еще мгновенье и она с громким хохотом свалится, а парень разразиться смехом. Он вырос. Он чувствует себя взрослым. И эта сигарета в зубах и этот красивый мотоцикл и, наверно, эта девушка с ямочками на щеках, все это дает ему такое сильное ощущение взрослости, матерости и даже бывалости, какое бывает только у едва оперившихся мальчиков лет в шестнадцать - семнадцать. И Дэн невольно вспомнил себя в этом возрасте. Он уже стал алисангом, что позволяло ему чувствовать небывалую самоуверенность. С едва появившимся над верхней губой пушком, который он уже начал брить. Как смешны, как высокопарно-благородны были его поступки, как глубоки казались ему его суждения. Какое счастье, что он все это перерос. К сожалению, парню с фотографии это было не суждено. В больнице Дэну уже рассказали, что Иван Матвеевич был майором КГБ в отставке. А его приемный сын в юном возрасте разбился на мотоцикле. Видимо, именно на этом, на котором он так гордо восседает на фотографии.
Дэн взял из стопки, где начиналась подписка на ""Наука и жизнь"" что-то пыльное, похожее на газетку и не поверил своим глазам. Вот так запросто в углу, покрытый слоем пыли лежал номер за 1890 год. Дэн сел и внимательно уставился на страницу. Он думал, что не поймет ни слова, но текст был написан хорошим правильным русским языком, яти не раздражали, еры легко читались как Е, а встречающиеся буквы i удивляли неизвестным правилом, по которому они появлялись в словах, потому что обычная И в них присутствовала чаще.
Он с прискорбием узнал о смерти 12 декабря в Ментоне лейб-медика профессора С. П. Боткина. И даже расстроился. ""Наука не была для Боткина ""дойной коровой"" - сообщал журнал, - будучи богатым человеком, он посвятил свою жизнь науке не из расчёта создать себе личное положение, а из любви к ней. В лице С. П. Боткина мы потеряли ученого гражданина и человека. Но умер не весь С. П.
