2
0
- Сама себе удивляюсь, - улыбнулась ему в ответ Ева, и снова обратилась к Изабелле, - Так что там с моим повешением?
- Теоретически где-то на третий день-пятый день, например, в петле из галстука и на крюке для люстры тебя обнаружит милиция, которую вызовут соседи. А значит извини, всё, уже я сделать ничего не смогу.
- Перспективненько, - сказала Ева, - Хорошо, что у меня нет ни одного галстука.
- Да! А если никто не обратит внимание на то, на чём ты повесилась, то у меня есть возможность предложить тебе вместо галстука веревку или капроновый чулок, - продолжила свою мысль Изабелла, - а вместо крюка для люстры открытую форточку. И это все что в этой ячейке я могу изменить.
- И то маловероятно, - сказала Ева, - так как в протоколе обязательно укажут обстоятельства происшествия, и галстук и крюк опишут.
- Это да! И так как у тебя есть друзья, родственники и соседи, которые придут на твои похороны, и твое тело в гробу прочно зафиксируется в памяти многих людей и надолго, то в данном случае не я, не кто-либо другой уже никак не сможет изменить твою смерть на жизнь.
- Печальненько, - вздохнула Ева.
- Теперь представим, что решила ты повеситься где-нибудь в глухой сторожке в дремучем лесу, - продолжила Изабелла под гримасы явно забавляющегося всем этим Арсения, - Чтобы у меня был в запасе целый оборот Луны.
- Да, задолбала меня эта жизнь с бурыми медведями по соседству, - сказала Ева.
- Определенно задолбала! Висишь ты день, два, на третий день медведи, привлеченные характерным запахом, найдут способ вломиться и растащат твои останки по всей округе. И не останется от тебя следов. Тебя, конечно, будут потом искать, но время сотрет следы, и будет непонятно жива ты или мертва. Ушла ты и не вернулась, или случилось что с тобой в сторожке.
- Пропала без вести, в-общем, - вздохнула Ева.
- Да, но это для меня, как для твоей спасительницы, просто отлично! Если мне удастся найти тебя до этого и отговорить, то есть вариант, что ты вернешься целой и невредимой и проживешь еще до старости.
- Если, конечно, ты найдешь меня не сильно позднее чем через месяц, - сказала Ева.
- Да, на самом деле всё не так лучезарно, - вставил Арсений, - Пусть даже пройдет не месяц, пусть даже несколько лет за которые в принципе ты не сильно должна была бы измениться, вырасти или постареть. Ты не можешь вернуться к жизни в тот день, что передумала вешаться или погибла, даже если никто тебя и не видел и не нашел твоего истерзанного тела. Все эти дни и годы уже прошли и запомнились близким тебе людям тем, что тебя не было. А время шло, происходили какие-то события, жизнь менялась. И вернуться ты сможешь в тот день своего несостоявшегося будущего, который является днем настоящим.
