Связанные ненавистью

— Ну, что скажешь? — спросил Лука, плотно сжав губы.

Отец взглянул на босса, но Данте, казалось, не собирался вмешиваться. Он выглядел так, как будто ему было наплевать на результат.

— Надеюсь, вы не собираетесь праздновать свадьбу? Я хочу, чтобы этот вопрос был решен как можно тише. Она и так уже причинила мне и наряду достаточно неудобств. Я не дам ей шанса опозорить нас еще больше, — наконец сказал отец.

Я стиснула зубы так сильно, что удивилась, как моя челюсть не хрустнула.

Маттео покачал головой.

— Мне не нужна свадьба. В любом случае, я предпочитаю напиваться без старых дев семьи.

Смех защекотал мне горло, но я проглотила его. Маттео бросил на меня взгляд, как будто хотел убедиться, что я нахожу его таким же забавным, как он сам. Все, что он делал, было рассчитано. Этого я никогда не забуду. Маттео маскировал свою смертоносность юмором и улыбками, но я не позволю себя одурачить. Ни сейчас, ни когда-либо еще, особенно когда было очевидно, что он считает себя великодушным, принимая меня обратно.

— Старые девы все равно не пришли бы. Никто не хочет быть связанным с кем-то вроде нее, — сказал отец, бросив взгляд в мою сторону.

Хватка Арии на моем запястье была стальной, как будто она все еще не верила, что я не нападу на нашего отца.

— По традиции будет церковная служба, — сказал Лука. — Гости нужны только в самых близких семьях.

— Традиция, — фыркнул отец. — И о белом платье тоже не может быть и речи. Я не хочу, чтобы она насмехалась над нашими ценностями.

Лука кивнул.

— Это разумно."

"Ария недоверчиво посмотрела на мужа, но я не удивилась, что мне не разрешили одеться в белое. Как будто мне было не все равно. Мне было все равно, выйду ли я замуж голой. Я не хотела ничего из этого. И мне плевать на их дурацкие традиции. Они вели себя так, будто делали мне одолжение, будто я была преступником в камере смертников, которого помиловали на блюдечке с голубой каемочкой. Я не сделала ничего плохого, ничего по сравнению с тем, что сделал каждый из мужчин в этой комнате.

— Она, наверное, отдалась каждому мужчине в Европе, а ты все еще хочешь ее? — снова спросил отец.

Я знала, что он делает это, чтобы опозорить и обидеть меня, и ненавидела то, что он не был полностью неудачником.

Я смотрела на человека, который был моим отцом, и ничего не чувствовала. Я всегда знала, что не нравлюсь ему, но никогда не понимала, как сильно он меня презирает. Я вонзила ногти в мягкую плоть ладоней.

Маттео стоял с кривой улыбкой на лице.

— Я охотился за ней шесть месяцев. Если бы я не хотел ее, неужели ты думаешь, что я потратил бы на нее столько времени? У меня есть дела поважнее.

Если я услышу это еще раз, я полностью потеряю контроль.

— Я думал, ты жаждешь мести, но мои люди сказали, что ты и пальцем ее не тронул.