2
0— Ладно. Хорошо. Что мне сделать, чтобы ты поверила в серьезность ситуации?
— Для начала — отпустить меня, — предложила Рада, однако Влас лишь крепче прижал девушку к себе. — Ну хоть не прижимайся так сильно!
— Хорошо, — пожал плечами Влас.
Радмила была миниатюрной, потому Влас с легкостью подхватил ее, приподнял над полом и, развернувшись, усадил на стол.
— Тихоновский!
— Вредная девчонка, — пробормотал мужчина.
Он, честное слово, не собирался ничего такого делать. Не сейчас ведь, когда за дверью ждет сестренка. Да и рабочий день в разгаре. И в кабинет может войти кто угодно.
Однако никакие уговоры не помогали.
Влас ловко вклинился бедрами меж острых коленок. Руками зафиксировал ягодицы Рады так, что девчонке некуда было деться от него.
— Что ты вытворяешь, а?! — шикнула на него Радмила.
— Можешь минутку помолчать? — пробормотал Влас.
Прижался ртом к нежным губам. Смял их. Языком раздвинул, ворвался в сладкий плен.
И обалдел, когда ощутил тонкие пальцы в собственных волосах, на затылке, плечах.
Рада пыталась то ли оттолкнуть его голову от себя, то ли, наоборот, прижать сильнее, крепче.
Мужчину уносило от того, насколько ему нравилось целоваться с Радой.
В какой-то момент Влас осознал, что поцелуй давно превратился в откровенный, эротичный. Да и вообще, пальцы Тихоновского оказались под блузкой, нырнули глубже, касались аккуратной груди прямо через атласную ткань лифчика.
Влас надавил девчонке на плечи, осторожно уложил ее на стол. И все это время не переставал целовать ее. Ласкать. Гладить.
Каким-то чудом Власу удалось расстегнуть замок на девичьих брючках.
Мужские пальцы нырнули глубже.
Ему хватило и этих острых, горячих ласк, чтобы сходить с ума, чтобы отчаянно желать эту девчонку. Хотеть присвоить ее. Не останавливаться. Пойти с ней до конца.
— Черт, — ругнулся Влас, переводя дыхание.
Радмила подняла дрогнувшие веки. Посмотрела на него затуманенным взором.
— Я не обижу тебя, маленькая, — пообещал Влас.
Филатова вздрогнула, вздохнула, сильнее сжала ладонь на его затылке.
Влас поймал момент, когда девчонка перестала его отталкивать. Сильнее надавил, поддел пальцами тонкие трусики и коснулся сокровенного местечка, уже не через ткань.
Радмила вновь вздрогнула. Влас вовремя прижался к ее губам своим ртом. Слизал протяжный стон.
Осторожно и невероятно медленно Тихоновский проникал в тесное лоно, растягивал пальцами, ласкал изнутри. Не глубоко, потому что понимал: Радмила никогда прежде не позволяла никому такие ласки. Никто и никогда не был здесь, на его месте.
