4
0
Одно сплошное — я, я, я.
Неужели я всегда была такой стервой? Холодной, расчётливой, бездушной и эгоцентричной дрянью?
Нет, не всегда. Я же помню ту другую Лиз из прошлой жизни. Весёлую, улыбающуюся, искреннюю и честную. Ту, что была готова отдать последнее для других.
А что потом? Куча денег и я изменилась, вынуждена была стать другой, чтобы удержаться в этом мире.
Ну, а потом? Когда всё в моей жизни более-менее нормализовалось. Почему я не стала прежней? А потому что не захотела. Быть стервой гораздо легче, ведь теперь можно было думать только о себе, а не об окружающих меня людях…
— Мама?
11.
Когда в твои не слишком радужные мысли врываются самым беспардонным способом, то и реакция будет соответствующей… Как и последствия этой самой реакции.
Я вздрогнула, ойкнула и резко поднялась… точнее сделала попытку вскочить, потому как от неожиданности совершенно забыла, что, располагаясь как можно удобнее на полу, заползла под небольшой журнальный столик из прозрачного геопластика. Вот о столешницу из этого самого модифицированного пластика, сквозь который на меня удивленно смотрела Кэтти, я и шандарахнулась со всей дурью лбом.
Рассказывать о том, какой фейерверк я увидела перед глазами не имеет смысла. Сегодня я побила все рекорды по звёздочкам, искоркам и идиотским ситуациям. А ведь день ещё не закончился.
— Мама! — вопль дочери сотряс гостиную и чуть не взорвал мои бедные барабанные перепонки, увеличив зону поражения моего многострадального мозга в несколько раз, теперь у меня болели даже волосы. По крайней мере мне так показалось.
Я только и могла, что продолжать лежать с закрытыми глазами, прижимая руку ко лбу, где уже наливалась огромная шишка величиной с кулак, и из последних сил сдерживать истерическое хихиканье.
А Кэтти решила, что я плачу.
Я услышала, как она внезапно всхлипнула, потом ахнула и только после этого принялась оттаскивать столик в сторону.
Слегка, отведя руку в сторону, посмотрела на неё, а она в этот момент повернулась ко мне. И тут новый сюрприз.
— Мама!! У тебя, что кровь?!!!
Упс! Про это я и забыла. Надо было хотя бы кровь стереть, а не лежать, думая о вечном.
— Я вызываю дронов! Тебя срочно надо отвезти в больницу.
Ой, нет, нет, только не в больницу.
— Кэтти! Стой! Не надо дронов. Со мной всё нормально.
— Ты лежишь на полу, вся в крови и это называется нормально?
Дочь стояла надо мной, скрестив руки на груди и выразительно приподняв бровь. Я бы даже и поверила в её невозмутимость и спокойствие, вкупе с равнодушием к судьбе матери, но у неё мелко дрожали пальцы и глаза подозрительно блестели.
— Я отдыхаю, это новый способ релакса — медитация на полу… Помоги мне лучше сесть.
