Эквей. Второй шанс

Мы все знали, что произошло, и кто виноват в этом, но приходилось делать вид, что всё произошло совсем иначе. Во всем обвинили Стена. Я понимала, что конфликта нам надо избежать, выстоять против всего Альянса будет очень трудно, но всё равно эта несправедливость разъедала душу. Всё-таки политика и дипломатия странная вещь, когда приходится улыбаться врагу и делать вид, что мы лучшие друзья. Больше года Князь тянул с рассмотрением новой дипмиссии Альянса, затребовав кучу дополнительной документации. Но, в конце концов, дал своё согласие.

Кассандру отправили на Землю ближайшим рейсом.

Я хотела с ней поговорить, но Князь не позволил. Сказал, что это просто не имеет смысла. Паола захотела улететь сама. Я пыталась её уговорить, но девушка отказалась, сказала, что этот мир не для неё.

Всё у нас было более-нормально, единственное, что мешало быть по-настоящему счастливой, это отсутствие общего ребёнка. Мне так хотелось подарить мужу малыша. Не потому, что Князю требовался наследник, не потому, что Алексия уже непрозрачно намекала, что пора бы, а просто потому, что я хотела этого сама.

Шан никогда не заводил об этом разговор, но я видела, как муж общается с племянниками и всё чаще стала мечтать об этом. Мысль о ребёнке была второй по значимости вещью, которую я пыталась выяснить, вызывая видения из будущего. Но и тут всё было покрыто туманом и мраком, словно мне нельзя было знать ответа на этот вопрос или может, причина была в том, что будущее еще не определилось?

Видения — странные вещи. Удивительно наблюдать, когда то, что я видела во снах, становилось реальностью. Моменты, когда Шан вручал мне свадебное ожерелье, учил танцевать или тот момент, когда мы были в Храме и я стояла у статуи богини в Храме… я ведь тогда впервые попросила её о ребёнке.

Богиня, кстати, больше не появлялась, наверное, решила, что её миссия на этом закончена и свои обязанности здесь она уже выполнила.

Шли дни, недели, месяцы и ничего. Врачи разводили руками, да и я уже перестала мечтать, хотя временами накатывала тоска и чувство неполноценности. Шан сразу чувствовал подобные изменения и всеми силами старался выдернуть меня из хандры. Надо сказать, что получалось у него замечательно.

А мне казалось, что больше любить просто нельзя, но с каждым днём мои чувства к нему росли, становясь всё более яркими и полными.

На нашу третью годовщину ничего не предвещало изменений. Обычная суета и повседневные трудности. Надо было заехать в благотворительный фонд, затем обед в министерстве образования, после плановый визит в школу, которую два года назад перевели в отдельное здание, которое выстроили на территории княжеской резиденции.

Так много дел и как всё успеть.