4
0Что, несмотря на ясность ума и трезвый расчёт, последствия шока никто не отменял. Одно дело знать, что тебя хотели убить, а совсем другое осознать и принять это.
Господи, меня же действительно хотели убить. И если бы Князь не подоспел вовремя, Паола, под воздействием гипноза, могла не ограничиться лишь одним ударом, а добить меня, или я бы банально истекла кровью. А потом утром нашли бы мой хладный труп в красной лужице, и осталась бы моя девочка сироткой.
Вместо того, чтобы успокоиться я уже начала всхлипывать и дрожать.
— Мамочка, — зашептала Кэтти, подползая ближе и ложась рядом.
— Тш, всё хорошо, солнышко, — провела рукой по её голове и вздохнула. Словно вернулась назад, в далёкое прошлое, когда мы так же любили вместе валяться в обнимку на кровати. Как же давно это было. — Всё хорошо. Со мной всё в порядке.
Истерика, что грозила довести меня до потери самообладания, как-то сама собой сошла на нет. Убаюканная мирным сопением дочери, ощущением мира, комфорта и счастья, а также отчасти благодаря сильнейшему обезболивающему, я незаметно для себя задремала, проваливаясь в спасительный сон.
И снова сны — непонятные, пугающие и такие странные. Я уже и забыла, когда они посещали меня в последний раз. Ах, да…будучи ещё на Земле. А тут, вдруг, по второму кругу прокрутка началась.
… Ожерелье…
Такое красивое, что дух захватывает. Оно лежало передо мной в открытом футляре, блестя драгоценными камнями в свете ламп. От этого блеска до слёз слепило глаза. А может слёзы были вызваны иными причинами? Но та вероятность, которую я проживала во сне, не давала на это ответы.
Украшение было роскошным, изящным и кричаще дорогим. Никогда не считала себя поклонницей дорогих побрякушек, но тут не могла не восхититься и не отметить его неординарную неповторимость. Я в жизни не видела ничего подобного, даже близко похожее на это великолепие ювелирного искусства. Причудливое сочетание платины, золота, лазурита, сапфиров и алмазов.
Мои пальцы дрожали, когда я, протянув руку, осторожно коснулась ярких камней.
— Оно совершенно, — прошептали губы.
— И оно по праву твоё, — в тон мне ответил кто-то и тёплые руки легли на плечи, лаская и притягивая к себе.
Невероятное ощущение единства, нежности и полноты счастья…
…Резкий поворот и всё поплыло перед глазами…
Танец… и мы кружимся прямо посередине огромного зала.
Раз-два-три… раз-два-три… раз-два-три…
Мой смех и чей-то тихий стон, когда я, уже в который раз, наступаю острым каблучком на чужой ботинок.
— Эли, внимательнее.
— Это глупости, Шан. Я никогда не научусь.
— Научишься.
