4
0"
"— Яко с буявы придяха, — отреагировал Дир на угрюмость соправителя, смыслом «краше в гроб кладут».
— Тати главтують шляхи у Киева, дружина ушла изловити. У Киеве ратных велми мало, — сказал Аскольд, больше занимающийся военным делом, чем его соправитель.
Один из бывших доверенных лиц Рюрика сообщал своему товарищу, что на дорогах у Киева появились разбойники, и Аскольду пришлось отравить большую часть дружины, чтобы изловить банды и наказать. Дело это было вполне в рамках событий вокруг большого города. После неудачного похода на Византию, Аскольд и Дир как будто заперлись за городскими стенами и только и делали, что собирали таможенные сборы, да удачно торговали, частью откупаясь от хазар, а частью находясь под защитой эллинов, с которыми каганат ходил в союзниках против арабов.
— Вкускую томишься, — ответил Дир, что Аскольд зря волнуется.
В сопровождении небольшой группы из двух десятков телохранителей, правители Киева вышли на пристань, ориентируясь на выкрики толпы. Народу было много, халявная выпивка делала чудеса и могла собрать чуть ли не половину города в одном месте, вторая же половина придет просто из-за любопытства. Вот и на пристани, пусть не весь город, ремесленникам, строителям было чем заняться, но большая часть его собралась.
Дир и Аскольд даже не заметили, как вокруг них толпа людей становилась все плотнее и плотнее, причем те, кто еще только что кричал, вдруг становились суровыми и не многословными. Вот уже и окружены самозваные правители Киева-града, а с невзрачной ладьи, держа ребенка в руках, спрыгивает молодой, сильный мужчина, явно не болезненного вида, а напротив, здоровее и Дира и Аскольда, которые все меньше внимания уделяли тренировкам.
На то, чтобы убить телохранителей самозваных правителей града Кия понадобилось времени не больше минуты. Лучшие лучники, что прятались в княжьей ладье за ящиками и под материей не могли оставить и шанса на сопротивление, тем более, что ратники из других ладей уже выскакивали на ставший таким узким причал.
Только сейчас, когда Дир и его соправитель были окружены, Аскольд узнал в торговце Олега, шурина их конуга Рюрика, но было уже поздно.
— Вы неста княжа, — грозно прокричал Олег, поднимая на вытянутые руки княжича Игоря. — Ни роду княжа, но аз есмь роду княжа и се сын Рюриков.
Сразу после этих слов не менее пяти ножей пронзили изнеженную плоть некогда грозных воинов, первых крестителей не Руси, но своей дружины, торговцев и авантюристов Дира и Аскольда. И, если первый соправитель, упал и не подавал признаков жизни, то Аскольд попытался сделать шаг в сторону Олега и Игоря, все еще находящегося на руках князя.
