4
0Они примечали, как с неким, где-то милым, акцентом, Горыня, до того не ведавший таких многоэтажных бранных конструкций и многих базовых слов, не отстает от своих визави и выдает матерные многоуровневые построения. Первое, чему научился Горыня в овладении языка пришедших из будущего, как и его близкие, то это ругательства.
Сейчас же, всего-то, мужчины хотели пробно расплавить в печи, собранной из кирпича и глины, кусок металла, но, сколько экспрессии и энергии вкладывали в этот процесс будущие кузнечные кудесники!
Игорь наслаждался видами кипучей деятельности, не было ни одного праздно шатающегося человека. Хотя, пожалуй, был такой — Большой.
Владимир Большак с видом философа, который подобрался к решению вопроса бытия человеческого, и вот-вот ему откроется истина, брел по центру ржаного поля, которое так хотелось бы сохранить, но все больше колосков приминалось по разным чаще уважительным причинам. Сейчас же по полю шла причина неуважительная, раз она не соображает, каким ценным ресурсом является рожь.
— Большой? Не охренел ли? — закричал Игорь и направился в сторону Владимира, тщательно выбирая тропинки в колосящейся ржи, или как белорусы говорят — «жито».
— А? Что? — потерянно откликнулся Большой.
— Стой! Стой, где стоишь! — потребовал Игорь, а то после отклика Владимира, тот еще больше стал топтаться на месте и вокруг.
— Что такое, все еще пьяный после греков? Так уже немного, но должен протрезветь, или еще где нашел выпить? — стал допытываться у Владимира Солдат.
— Понимаешь, малой, я пошел к одной женщине, она мне сразу приглянулась, а там другая, а я пьяный, вот… — Большой приобнял Игоря за плечи. — Когда я уже… ну это… с той бабой… приходит туда та, первая, а я с этой второй.
— Ох, запутаться можно первая, вторая. Ну, бывает, застукала одна, когда ты с другой, так что? С бабами разобраться не можешь? — уже успокоившись, спросил Игорь, которому и самому была знакома ситуация.
— Да не, малой, тут другое, — Большой вновь запнулся. — Они-то не против, говорят на своем немецком, что готовы быть обе со мной, я, мол, мужчина большой и сильный, им обеим хватит. И обе вдовые, у одной двое детишек, у второй парень двухлетка. И теперь что? Вот и думаю.
— Знаешь, Большой, я тут не советчик, — Игорь улыбнулся. — Сам еле-еле со своими бабами разобрался. Но тут, думаю, советская мораль и семейные ценности не актуальны. Женщины ищут сильного мужчину, ты сильный, они готовы без ревности обе быть с тобой, толи потому, что ты такой красивый, толи потому, что можешь прокормить их с детьми. Прости, скорее второе. Что же тебя не устраивает? Мужик ты уже битый, детей и жен не оставишь без куска хлеба, чего тут думать?
— Слушай, — Большой усмехнулся. — А ты прав, Игорь Романович.
