4
0
— Алкаем — это слово «желаем», то есть они, говорят: «Мы, торговать хотим», — сквозь смех ответил Рог.
— Столько событий, что я уже сам алкаю алкать стать алкашом, — с тем же серьезным лицом, не понимая, почему друг смеется, пробурчал себе под нос Большой.
Между тем, диалог бородачей продолжался. Из сказанного стало понятным, что корабли, как и предположили ранее, принадлежат грекам и те, действительно, шли торговать к радимичам, а сопровождали их некие бродасы.
Название народности мужиков, что использовали однодревки, рассмешило Большого, который стал экспериментировать со словом «бродасы» до крайне оскорбительных для гостей рифмованных определений, благо те не поняли о чем идет речь.
— Бредкий вой, паче ветрогонки, мудити не стане, понеже гости борзитуся, — сказал Вран, как бы отчитываясь перед Рогом и Большим по результатам переговоров.
— Вот сейчас все понятно! — саркастически заметил Большой, посмотрев на Рогова, ожидая перевода.
— Не Большой, сейчас и сам ни хрена не понял, — ответил на немой вопрос Рог.
— Вран, скажи русским языком, о чем добазарились? — задал вопрос в своей манере Большой, а Рогову пришлось объяснять уже Врану, что именно спросил его друг.
Еще минут пять понадобилось, что бы все друг друга поняли, двое молодых аборигенов, которые были на веслах, только заразительно смеялись от развернувшегося спектакля «объясни, что ты сказал».
* * *
— Солдат, я тебе сам расскажу, а то Вран, как загнет, так и не знаешь, толи тебя уже обматерили, толи водку пить позвали, — в своей манере докладывал Большой. — Придут они торговать, сейчас товар подготовят и придут, Вран какими-то богами клялся, просил и меня и тебя, чтобы ничего не сделали плохого греческим фарцовщикам-коммерсам."
"Игорь улыбнулся. Большой ему нравился — рослый и мощный даже по меркам будущего, не говоря уже о чаще всего низкорослых аборигенах, обладал мудростью. Нет, не академическими знаниями, как тот же Умник, даже не жизненным опытом, как Рыгор, Большой умел чувствовать момент, когда именно и что сказать, чтобы побудить к действиям, прекратить рефлексию, умел моментально, может и интуитивно принимать решение, которое другие могут только выстрадать. У Солдата даже было ощущение, что за маской «глуповато-юморного бандита», находится настоящий Владимир Большак, способный любить, уважать, прощать, но маска уже сильно приросла к Большому. Уважать маркетантов-лохов? Прощать долги терпилам? Нельзя, свои же сожрут! Но Игорь видел, что в этом человеке что-то меняется. Тут бы напиться с мужиками хорошенько, да пообщаться, но постоянный цейтнот и штурмовщина не оставляет время и на уединение с будущей женой, не то что на задушевные мужские разговоры.
