8
0Показала зрителям смешную кроватку с героем мультика в изголовье, робота, брошенного поверх пушистого покрывала.
Сам Матвей в угол забился, притих там, где стоял маленький столик и стульчик.
А меня впервые за все дни жалость кольнула к этому ребенку, представила его стресс и вздохнула.
А потом увидела детские глаза, горящие любопытством.
В них нет и тени страха.
Она и сына обработала, дрянь.
— Расскажите нам про сынишку, про Дениса, — настойчиво попросила журналистка и присела на кровать. — Денис сразу узнал, что стал отцом?
— Он… знал, да, — невнятно ответила Полина.
Я посмотрела на Дениса.
— Она мне сказала, что ей голову задурили и она не помнит, что языком молола, — муж не выдержал и поднялся с дивана. — Такое бывает при стрессе.
— Похоже, что у этой женщины стресс? — ткнула пальцем в экран.
Для меня как на ладони она, ее ужимки.
Муж промолчал.
Дошел до окна, развернулся. Рассеянно взъерошил волосы и уставился в телевизор.
— Мы виделись в Испании, когда Денис приезжал по работе, — треплется Полина. Она усадила Матвея к себе на колени и робко улыбается. Репортёр участливо кивает. Полина поцеловала сына в затылок. — На соревнованиях Дениса мы были несколько раз. Да, Дэн нас приглашал. Вы бы видели, как радовался Матвей. Бокс — жесткий вид спорта и детям нежелательно… но сына просто не оттащить было. Как видит папу — так все. Остальной мир не существует, — Полина тихо засмеялась.
— Ради вас Денис отставлял дома свою семью, а Софью Соколову все считают его талисманом.
Реакцией на мое имя в глазах Полины ее истинные чувства мелькнули — горечь, смешанная с дикой жаждой.
Она на мое место хочет, всегда хотела, мы не дружили с ней — это с самого начала была война двух женщин.
О которой я не подозревала.
— Талисман, — протянула Полина и доверительно подалась вперёд, к журналистке. — Не хочу развенчивать ничью веру, но… с нами Дэн тоже выигрывал. Мы его очень любим, и эта поддержка чувствуется, даже невольно.
— Вы любите Дениса?
Она потупилась.
— Выключим, — буркнул Денис и взял пульт.
— Нет, — подскочила и загородила собой телевизор. — Хочу до конца досмотреть.
— Соня. Не надо.
— Неловко слушать при мне, как другая женщина в любви тебе признается?
— Она не то имеет ввиду.
Сощурилась.
Да хватит.
Не может он быть таким слепцом.
— Я тебя в дом пустила. Сижу и по волосам тебя глажу. Какао угощаю. А в ответ не получила даже элементарной честности.
— Даже если она… меня любит, — выдавил через силу муж. Повертел пульт в руках и швырнул его на диван. — Какая разница? Она об этом никогда не говорила. Потому, что знает — у меня есть любимая женщина.
Развернулась к телевизору и сложила руки на груди.
Так и остались с ним, по углам стоять, смотреть на экран.
