4
0Значит, ушел еще до моего появления, но в такую рань, куда?
Черт! Бью себя ладошкой по лбу, ругая за глупость. Ты же на горнолыжном курорте, Ева! Горы, лыжи, рассвет – романтика.
– Ну и ладненько… – киваю, довольная. Кажется, мой план не встречаться сегодня с хозяином домика удался, а это значит, что можно спокойно отработать оставшихся два часа и уходить.
Дальше дело пошло активней. Я не старалась больше левитировать, чтобы не шуметь, а вполне себе уверенно топала. Шумела, гремела, переставляла баночки-скляночки, натирая горизонтальные поверхности в коридоре, и махала шваброй, громче напевая себе под нос знаменитую “Jingle Bells”.
Последним пунктом на сегодня была кладовая, в которой стоило бы разгрести завалы, и именно там, когда взгляд упал на верхнюю полку высоченного шкафа, на котором лежала увесистая прозрачная пластиковая коробка с новогодними шарами, лентами и гирляндами, меня неожиданно осенило.
Рождество!
Сегодня ведь Рождество, а в доме нет елки! Да что там елки, даже намека на праздник! Вопиющее упущение, ведь елка в новогодние праздники – это едва ли не самое святое!
Так, нужно найти стул и снять оттуда коробку. Срочно. И нет, в два часа я не уложусь, потому что просто необходимо украсить елку!
Обхожу дом в поисках стула, и такой-таки попадается мне на глаза в прачечной. Что он там вообще делает, интересно?
Тащу и ставлю невысокую деревянную, не самую устойчивую табуретку ближе к шкафу и примеряюсь, поставив одну ногу, свалюсь или нет? Думаю, если аккуратно, но быстро, то нет.
Осторожно, держа равновесие, забираюсь на стул, а он, черт бы его побрал, весь ходуном ходит под моими ногами. Страшно, сердце выдает испуганное “тук-тук”, но что делать? Дороги назад нет, да и не буду же я Дамира ждать, чтобы он достал мне игрушки. Это глупо. Приходится сделать вдох, собрать всю волю в кулак и привстать на носочки, вытянув руку к верхней полке. Высунуть язык от старания и...
Еще чуть-чуть…
Еще сантиметрик…
Миллиметрик…
Игрушки уже почти в моих руках, и...
– Ева? – раздается мужской голос за спиной слишком неожиданно, и я, рефлекторно подскочив, теряю равновесие. Успеваю только вздохнуть и машу руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Начинаю лететь вниз с навернувшейся табуретки с истошным визгом:
– А-а-а-ай!
Зажмуриваюсь и уже готова долбануться пятой точкой об пол, а головой о стену, но я падаю и приземляюсь практически плавно и совсем не на пол.
На руки.
На сильные мужские руки.
Меня с ног до головы обдает жаром, когда я понимаю, кто так уверенно меня поймал. А когда открываю глаза и оказывается, что мое лицо замерло в считанных миллиметрах от лица Дамира, сердце биться перестало. Совсем. Окончательно. Выдало одинокое “тук” и замерло.
