4
0А все почему? Стоило мне все-таки отойти на две минуты, ответить на срочный звонок, как к девчонке уже начал подкатывать свои фаберже какой-то урод.
И хер знает, что со мной творится. Никогда не был сторонником насилия, но тут оттащил мальца прямо за шиворот и, когда тот начал качать права, от души врезал прямо в нос. Услышал визг, и прежде, чем тут передерется весь бар, схватил Еву за руку и потащил за собой.
Куда?
В свое шале.
Похоже, я проиграл себе и своим желаниям.
Когда дверь за нами закрылась, отрезая в полумраке от всего внешнего мира, Ева испуганно замерла передо мной. Девчонка, кажется, даже перестала дышать.
Я напрочь отключил свой расчетливый мозг и положил ладони на ее тонкую талию, заставляя сделать шаг. Ее осоловелые серые глаза следили за каждым моим движением. Ловили каждый вздох. Это чертовски заводило. Я хотел ее. Всю. И на всю долгую швейцарскую ночь. Зачем бороться, если, в конце концов, мы можем оба сделать друг другу приятно. Никогда в моей жизни желание не было еще настолько невыносимо, чтобы я поступился своими принципами. Но она подкупала. Своей невинностью и нежностью не раскрывшегося прелестного цветка.
Я, не сдерживая своего порыва, поцеловал девчонку в плечо, стягивая с нее светлый пуховик. Вокруг стояла тишина, и ее нарушало только шуршание куртки снежинки, что падает к нашим ногам и ее же – Евы – вздох.
– Передумала? – спрашиваю, сам не узнав своей низкий, хриплый, но пугающе спокойный голос. – Снежинка...
– Н-н-нет.
И я делаю то, о чем буквально мечтал в баре, целую тонкую шейку, проводя языком и сжимая второй ладонью. Такая тонкая, такая нежная, что страшно сломать в порыве страсти. Слышу ее тихий стон. Ее сердечко сейчас просто выскочит. А меня разорвет от прошибающего до самой макушки тока. Хочу коснуться губ. Пухлых, карамельных губ и прокладываю дорожку из поцелуев вверх к подбородку, к…
– Только я…– шепчет за секунду до моего поцелуя Ева, заставляя замереть, – я еще ни с кем… ты же мне поможешь избавиться от этого недостатка, да?
Глава 15. Ева
Утро.
Сначала возвращается слух. Затем я чувствую накрывающую и набирающую обороты головную боль. Осторожно шевелюсь и приоткрываю глаза. И тут мое сердце чуть не останавливается, когда по мне ударяет яркий дневной свет из огромного панорамного окна во всю стену.
– Че-е-ерт, – шепчу я, понимая, что я не у себя в комнате. Там точно не было вчера такого окна.
А потом одна мысль тянет за собой вторую, но шестеренки крутятся с таким “трудом”, что голова начинает уже просто раскалываться. И то, что я проснулась не в своей комнате, уже кажется меньшей из моих проблем. Потому что я поворачиваюсь на бок и замираю, увидев там… мужчину. Пугающего, крупногабаритного и развалившегося на спине спящего мужчину, заложившего руку под голову.
