3
0Уверен, и номерная база здесь в прекрасном состоянии.
Мысленно прикинув, сколько потребуется вложений и каков будет доход с этого места, заграбастать под свое “крыло” захотелось “Лагуну” еще больше. Или, по крайней мере, стать соучредителем. Такой вариант мы тоже рассматриваем с советом директоров.
– Прошу, – говорит мой провожатый и открывает передо мной дверь кабинета, пропуская вперед.
– Долго ждать? – нетерпеливо поглядываю на часы, проходя в глубь кабинета.
Громов должен с минуты на минуту отзвониться, у меня нет лишнего времени.
– Нет, пару минут. Поверьте, мы знаем, как драгоценно ваше время. Я выйду на минуту, – и, чуть ли не откланявшись, выходит, закрыв за собой дверь.
Странное что-то, не так я себе все это представлял.
Я прохожусь по кабинету, осматриваясь. Здесь стоит овальный стол красивого красного дерева, которому явно уже много лет. В вазе на нем стоят свежие цветы, источающие нежный аромат. Диванчик в стороне, и у большого окна в пол стоит письменный стол с компьютером и папками.
Тут уютно. Не знаю, но здесь чувствуется женская рука.
Подхожу к окну, вид которого открывается на буйную растительность. Пальма у самых окон и цветы, что усажены вдоль дорожек, а за всем этим великолепием виднеется гладь моря.
Красота."
"Здесь все дышит тишиной и спокойствием. Прямо райский оазис, что странно. Я был в местах в десятки раз роскошнее, но эта витающая вокруг энергетика… тогда я еще не понимал, почему она так обволакивала и завлекала.
От мыслей отвлекает звонок мобильного.
Сердце ухает куда-то в пятки.
Громов.
– Алло, Дамирыч?
– Гром?
– Ну что, нашли мы ее, – усмехается друг в трубке, – поймали Золушку твою… – говорит, а одновременно с его словами до меня доносится щелчок.
Внутри все вздрогнуло.
Вдох, и до меня долетает звук открывшейся за спиной двери в кабинет и знакомый до боли запах. Сладкий, будоражащий, тот, который преследовал последние месяцы. Той, из-за которой я потерял и сон, и себя, и жизнь, кажется, в целом.
Быть того не может!
Оборачиваюсь и замираю...
– Евангелина Алексеевна Фадеева – это Шевченко Евангелина Сергеевна. Она владелица отеля, Абашев! Там бабка такого накрутила, что… – звучит голос в трубке, а я своих глаз не могу отвести от нее. От застывшей в десяти шагах от меня Евы.
Так близко.
Моя маленькая девочка, в легком, белом с алыми цветами платье, подол которого чуть развивается от сквозняка из-за открытого окна и двери, которую она не закрыла. С двумя любимыми косичками. Такая нежная. Невероятная.
– Привет, – робко улыбается, пряча руки за спину. Смотрит своими серыми океанами в самую душу.
Нашлась…
– Я уже понял, – бросаю в трубку дрогнувшим голосом и обрываю связь, прерывая все еще пытающегося мне что-то объяснить Громова.
