7
0– Я тут уже извелась вся!
– Вероника...
– Ты ведь в Церматте, да? – не дает и слова вставить любовница. – Что у вас там случилось? Тут о какой-то лавине говорили? И надолго ты там застрял? Надеюсь, ты помнишь про рождественский ужин с инвесторами? И вообще-то завтра, Абашев, н...
– Давай по существу! – теперь перебиваю я, потирая переносицу и присаживаясь на край кровати. Устал. И как же меня дико раздражает ее голос. Впервые ловлю себя на этом ощущении: как по нервам режет ее тон с претензией.
– Что “по существу”?
– Что ты хотела, Ника?
– А почему так грубо, Абашев? – тут же взъелась та, а в вопросе проскочили нотки подступающей истерики.
– Вероника, я устал. У меня нет ни времени, ни желания выслушивать все, что ты собралась на меня вывалить. Ты говоришь, что нужно тебе, я говорю, что нужно мне. На этом расходимся.
– Что? В каком это смысле “расходимся”, Дамир?
– В таком.
– Я позвонила сказать, что вообще-то завтра Новый год! – начинает она, но слышу в трубке недовольное сопение. Разобиделась, но, к сожалению, для нее, деньги Ника любит во сто крат больше, чем свою гордость. – Я хочу встретить его с тобой. Пришли адрес, где ты, и я вылетаю.
– Стой. Куда вылетаю? Вероника, не дури, нечего тебе здесь делать.
– Что значит нечего, Дамир?! Я соскучилась! Я не поехала с девчонками в отпуск, целые сутки пыталась до тебя дозвониться, но ты либо занят, либо недоступен, либо еще непонятно что. Дамир, что происходит? Скинь мне адрес, я уже в аэропорту, утром буду в Женеве. Я хочу…
– Ника, то, что ты там хочешь, меня мало заботит, слышишь меня? – начинаю не на шутку закипать. – Здесь тебе делать нечего.
– Серьезно? То есть тебе вообще плевать, с кем я буду встречать праздник?
– Ты свободна и вольна делать все, что тебе заблагорассудится.
Определенно, пора ставить в этой херне, под названием «содержание ненужного хлама», точку.
– Подожди. Как это? – искреннее удивление проскочило в голосе подруги.
– Ника, давай не будем сейчас рассказывать друг другу сказки о том, как скучали и как хотим встретиться. Это не так. Мне комфортно здесь. Меня все устраивает в сложившейся ситуации. Вполне очевидно, что ты тоже там не слишком слезами умывалась в одиночестве, – грубо, но зато правда. Сюсюкаться я, похоже, умею только со снежинкой, тут же любой каприз, любая лишняя интонация и “кривое” слово цепляют за живое, заставляя по-настоящему взбеситься. Раздражение. Вот все, что я испытываю в ходе этого разговора.
– То есть я тебе не нужна на праздник? – голос Ники взлетел высоко, до примитивного истошного визга.
– И на праздник тоже.
Секундная заминка, и удивленное:
– То есть как? Абашев, я не пойму, что ты хочешь этим сказать?
– А ты хорошо мозгами пораскинь, Вероника, – чуть смягчаю тон и подхожу к окну, опираясь на раму.
