Его одержимость

Глубокий вырез был рассчитан на голодные взгляды богачей, а этому хоть бы хны. Чертов импотент!

– Видал и поинтереснее, – ухмыляется и встает, снимает рубашку, демонстрируя идеально накачанный торс.

Сглатываю и вжимаюсь в испуге к спинке дивана. Отчего-то меня пробирает животный ужас, словно по венам течет чистый поток истинного страха. От этого мужика веет опасностью и непривычным расчетом. Казалось, что он холодный и каменный. Такой явно не поддается исконно женским ужимкам и уловкам. С таким не забалуешь, но для меня это вызов, который я принимаю.

– Сомневаюсь, – фыркаю, облизываю язычком нижнюю губу, пытаясь спровоцировать его на похоть.

За годы моя психика научилась перестраиваться, так что я прячу страх так глубоко, чтобы и следа от него не оставить.

Следом за рубашкой на кресло летят брюки, так что теперь он стоит передо мной в одних боксерах. А вот там подтверждение его мужской природы – выпирающий бугор. Ерзаю, находясь в предвкушении следующих его действий, но тут он вместо того, чтобы развязать меня и использовать по назначению, отворачивается и отходит к шкафу.

– И это все? – бесит, что в голосе слышно возмущение, будто я напрашиваюсь на секс с мужчиной.

Он немногословен, просто молчит и переодевается в домашнее. Затем поворачивается ко мне лицом, подходит, поглаживает по щеке.

– Воспитывать еще и воспитывать, – говорит флегматично, с толикой скуки.

– Выпусти меня, псих! – выплескиваю ярость, рыча ему в лицо.

– Никаких манер у нынешнего поколения, – качает он как бы печально головой, а затем вздергивает меня, ставя на ноги.

Откуда-то в его руках появляется веревка и он резво, не давая мне опомниться, завязывает мои руки за спиной. Мои брыкания ему никак не мешают, словно я лишь назойливый комар, мешающий ему выполнять задуманное. Затем он закидывает меня с легкостью на плечо, несет в ванную и только там опускает на пол. Двигаться мне неудобно, руки крепко связаны, так что паника моя оправдана. Он открывает кран, берет мыло и начинает намывать мой рот.

– Что ты… Кха… Кха… Дела… Ешь… С… Ка, – внутрь забивается мыльный раствор, мерзкий привкус на языке отдает горечью.

На глазах у меня выступают слезы, становится нечем дышать, от обиды в горле горький ком."

"– Урок первый, звереныш, мат для тебя отныне – табу, – говорит спокойно, даже отчужденно. – Меня зовут Артур Авдеев, но ты можешь обращаться ко мне просто… Артур. С этого момента начинается твое воспитание, так что советую быть прилежной ученицей.