Его любимая кукла

Его халат был распахнут, обнажая полоску кожи на груди, идущую вниз до самых бедер, где рука крепко сжимала возбуждённый член, двигаясь вверх-вниз в смешанном ритме – то быстром, когда казалось, что он больше не выдержит и кончит, то замедляясь, продлевая удовольствие, настолько острое, что было сродни безумию, от которого, тем не менее, не хотелось избавляться. Безумию такому дикому, что чувствовал – он способен задохнуться, если не получит удовлетворения сейчас же. И если получит – тоже, от силы того, что испытывал просто глядя на то, как сидящая перед ним с широко разведенными ногами женщина самоудовлетворяется. Для него. По его приказу.

Он смотрел, как Арина, даже не сняв трусиков, начинает ласкать промежность, то поглаживая клитор, то ныряя пальцами во влагалище, трахая себя быстро и резко. Так, как сделал бы это он сам. Он видел, какая она сейчас мокрая и что готова кончить в любой момент. И безумно заводился от того, что она делала, испытывая странное чувство, что Арина знает заранее, что нравится ему больше всего. А ему нравился звук, который порождало движение ее пальцев, когда они входили и выходили из лона. Ему нравилось, как она кусала в нетерпении губы от того, что хотела – он это чувствовал – большего. Ему нравилась даже эта тонкая полоска ткани меж ее бедер – мнимая преграда на пути руки, которой она ласкала себя. Знак ложной скромности и скрытности и вместе с тем – интимности происходящего.

И ещё ему нравилось то, что она спрашивала. Он не мог помешать ей кончить, заведя ее руки за голову и вынуждая ёрзать на кресле от потребности разрядки, умоляя дать то, чего так хотела. Да, сейчас он этого не мог, но ему нравилось, что она помнила, кто из них главный. И эта власть над ней – пусть даже совсем призрачная – возбуждала до предела. Смешанная с запахом секса, густой завесой повисшего в комнате, она сорвала все его тормоза без малейших шансов на то, чтобы остановиться. Толкая на то, чего делать в присутствии Арины изначально вовсе не собирался.

Его рука снова начала двигаться вдоль члена, скользя от головки к основанию в быстром, неконтролируемом темпе, и всего через несколько мгновений он взорвался, то ли выдохнув, то ли вырычав одно-единственное слово в момент оргазма, пронзившего тело:

– Кончай!

Он мог не говорить ей ничего. Ни приказывать, ни позволять… Только от того, что видела, как его ладонь смыкается на члене, как пальцы сжимают его, как он двигается, меняя темп, – можно было взорваться оргазмом."

"Арина надсадно дышала, поглощая кислород жадными короткими порциями. Грань удовольствия, через которую она до сих пор не переступила, была острой, заполняя собой всё. Но когда Королёв кончил, сдерживаться больше сил не осталось. Даже если бы он не разрешил, она не смогла бы терпеть.