Его любимая кукла

Ну конечно же.

Роман понял, что его невыносимо мутит. Прикрыв глаза, сделал глубокий вдох, стараясь подавить тошноту. Следующая фраза далась ему с большим трудом:

– Откуда у тебя это?

– По всей видимости, этот подонок – или кто-то другой – слил видео в сеть.

Королёв резко распахнул глаза.

– Ты ведь позаботился об этом?

– Да, конечно. Но я не уверен, что оно не всплывёт снова.

Роман пытался разумно обдумать все, что он увидел, но от неистовой жажды крови в голове все путалось. Перед глазами стояла сплошная кровавая пелена, сквозь которую периодически всплывало лицо Каневского – разбитое, изуродованное – до крови, до мяса. Такое, какое он ему непременно обеспечит.

– Ты поедешь к ней? – прорвался в его сознание сквозь шум в ушах голос Павла.

Поедет ли он к Арине? Вопрос показался ему странным.

– Нет.

– Нет? – в голосе Паши, редко выдававшем какие-либо эмоции, отчетливо звучало удивление.

– Нет, – повторил Роман.

– Почему? – казалось, Залесский никак не может поверить тому, что слышит.

У Королева не было желания объяснять другу то, что ему самому было очевидно. Слишком очевидно. Но он знал, что иначе Павел просто не отстанет.

– Потому что это ничего не меняет, – Роман устало потер виски, начинавшие болезненно пульсировать и пояснил, не вдаваясь в лишние подробности:

– Она мне не доверилась.

– Но ведь и ты не был с ней полностью откровенен, не так ли?

Губы Романа изогнулись в кривой, болезненной усмешке. Не в силах больше оставаться на одном месте, он стремительно поднялся с кресла и подошел к окну. Заложив руки за спину, уставился на цветущий сад внизу и медленно проговорил:

– Это другое. Я хотел ее защитить.

– Возможно, она тоже хотела тебя защитить.

– Защитить? А может, унизить? – Королев ощутил, как внутри поднимается волна гнева, щедро приправленная горечью. – Разве я нуждаюсь в защите? Нет! А если она так считает – значит, для нее я так и остался недомужчиной. Инвалидом, который годится только на то, чтобы его выгуливали, как собачку!

Павел помолчал несколько мгновений, потом все же сказал:

– Дело твое. Если тебе нравится страдать – продолжай в том же духе. Видимо, это уже вошло у тебя в привычку.

Роман резко обернулся, чтобы возразить в ответ на это возмутительное обвинение, но сказать ничего не успел. Павел уже приоткрыл дверь, и в образовавшемся просвете показалось ошарашенное лицо Кости. Он смотрел на Романа так, словно тот был восставшим из мертвых, а вовсе не из инвалидного кресла.

– Пи…ц, – вот и все, что сказал младший брат перед тем, как Роман, быстро преодолев разделявшее их расстояние, схватил его за грудки и втолкнул в комнату, захлопнув дверь за вышедшим Залесским.

Часть 2.