Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Ужасть как далеко топали!

— И ещё не знай сколько топать будем, — проворчал Лыков, поправляя ремень фузеи. — Чего, Ванька, думаешь край, что ли, эта самая столица? Нам опосля неё ещё топать и топать к чухонцам в болота. А на носу чего? О-осень! — протянул он важно. — Ох и намаемся мы там, по грязи шагая. Ох и намучимся мы с этим обозом, повозки вытаскивая.

— Ты, Рябой, не пужай и не скули раньше времени, — одёрнул его шагавший рядом Горшков. — С Киева выходили, тоже вон гундел, что в Белоруссии дорог нет. И как, прошли ведь?

— И ничего я не гундел, сами такие! — огрызнулся Тихон.

— Подтянись! Ногу взяли! — послышалось от головы колонны. — Народ честной смотрит! Твёрже шаг!

К Санкт-Петербургской заставе у Обводного канала голова колонны подошла после праздника Преображения Господня. Перед мостом через канал стояла изба и сбитая из корявых досок караульная будка. Дорогу же перекрывала длинная жердина — шлагбаум с намалёванными на ней чёрными поперечными полосами. Возле будки и шлагбаума стояли четверо солдат часовых с примкнутыми к ружьям штыками и унтер-офицер. Около моста виделось ещё пятеро. Рядом с избой под раскидистой берёзой дремали две стреноженные кобылы. Проходящие через пост путники или телеги проверялись караулом, у людей испрашивали разрешительные к проезду документы, а уже потом те следовали далее. Из города через мост проехала большая, крытая чернёной кожей карета и остановилась прямо перед шлагбаумом. Проверив поданную ему пассажиром бумагу, унтер махнул рукой. Пара солдат подхватили жердину и завернули её к обочине, освобождая проход.

— Но-о! — донеслось до идущего во главе полка Егорова. Кучер щёлкнул кнутом, и карета покатила навстречу.

— Вправо принять! — рявкнул полковник, освобождая дорогу.

Видя подходящую войсковую колонну, часовые заволновались, и один из них по приказу унтер-офицера метнулся в избу.

— Во-о, а путь-то ведь закрыт, никак нам теперяча тут не пройти, — послышалось насмешливое из строя.

Из избы выбежал офицер и поспешил к шлагбауму. На его горжете светился золотом имперский орёл.

— Поручик Красницкий, лейб-гвардии Измайловский полк! — козырнул он. — С кем имею честь говорить?

— Полковник Егоров, отдельный особый полк егерей, — приложил ладонь к каске Алексей. — Идём с Буга, из Екатеринославского наместничества, ранее состояли в Южной Дунайской армии князя Потёмкина. Полку военной коллегией приказано проследовать в Санкт-Петербург.

— Никаких распоряжений про вас от начальства не было, — озадаченно проговорил поручик. — Так-то наш полк уже весь август очередную охранную службу несёт. Одну минуту, подождите, господин полковник, — и прошёл к избе. Выйдя из неё с толстым журналом, он раскрыл его и пролистал страницы.