5
0
Семён взял лежащее рядом со стопкой листов перо и макнул его в тёмно-зелёного стекла чернильницу. Высунув от усердия язык, вывел на месте галочки три первых буквы своей фамилии.
— О как, даже вкось не пошёл, и без кляксы, — хмыкнул каптенармус. — Видать, хорошо господа офицеры вас грамоте учат. Ладно, ступай, Шевцов, следующего зови. Кто там у нас? — Он глянул в лист и зачитал по слогам: — Баклушин Иван. Пущай заходит. Только не забудь, Шевцов, — старую ременную амуницию завтра до «вечерней зори» от тебя жду!
По всему протяжённому лагерю русской Дунайской армии, стоящей возле Галаца, шла суета. Роты, эскадроны, отдельные команды, батальоны и полки готовились к проведению парада, назначенного светлейшим князем на послезавтра. Парад — дело нешуточное. От того, как ты своё воинство людям начальственным покажешь, такое и у них к тебе отношение будет.
— Хорошо воевал полк? Пустое! Они у тебя ходить не умеют и строевым экзерцициям не обучены. Плохой полк!
Это все знали. Вот и стоял гомон над военным станом. Полковые командиры накручивали господ офицеров, те давали разнос унтерам, и уже за всё отдувались солдаты.
— Ты чего так долго, Шевцов?! — крикнул от длинного ряда палаток старший ротный унтер. — У нас уже два построения было! Рота ногу устала тянуть в строевой ходьбе, а тебя всё нет и нет! Капитан-поручик пятерым увальням штрафные караулы успел выписать.
— Авдей Никитич, да мне с вечера к посольским шатрам вставать, а на самом параде как бы возле иноземцев пребывать, а не в парадном строю, — оправдывался Семён. — Ну какая там строевая ходьба? Мы же с отделением вроде как при посольстве.
— И чего, что при посольстве?! — нахмурился сержант. — Особенные, что ли, вы такие? Вся рота вона к параду готовится, и вы тоже, значит, давайте. Помимо караульной службы, само собой. А то кто его там знает, вдруг начальство передумает и в общую коробку всех поставит, а ты нам всей шеренге ровный шаг собьёшь! Иди, Шевцов, не болтай, — махнул он рукой. — Мундир вон свой выбей, запылился. Сапоги тоже почисти. Через полчаса у нас опять новое построение будет.
— Ваше высокоблагородие, к вам из главного квартирмейстерства! — донёсся крик Никиты снаружи, и в откинутый полог шатра шагнул молоденький офицер."
"— Здравия желаю, господин полковник, прапорщик Кузьмин! — доложился он, пристукнув по мягкой земле каблуками. — Вам письмо от главного квартирмейстера армии генерала-поручика фон Оффенберга, — и протянул Егорову свёрнутый вчетверо листок.
Алексей быстро его развернул и пробежал глазами:
«Полковнику Егорову А. П. быть у меня после вечерней зари вместе с секунд-майором Дементьевым и капитаном-поручиком Осокиным».
Подпись, число, оттиск личной печати.
