Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Тимофей Захарович, как только будет известие от наших егерей, тех, что ускакали за шхуной, сразу же напрямую мне докладывайте. Ну а я, пожалуй, до главного квартирмейстера прогуляюсь, — и потянулся за егерским доломаном.

— Раз, раз, раз-два-три! Раз, раз, раз-два-три! — обернув голову назад, задавал счёт Алексей.

Сводная колонна полка, выстроенная по восемь человек в шеренгах, маршировала на одном месте. Прямо за командиром, в голове колонны топала и знамённая группа. Ветерок раздувал вверху стяг егерей. Впереди ждала своей минуты колонна Приморского гренадёрского полка, а перед высоким начальством и приглашёнными уже шёл Херсонский.

«Эх, неудачная расстановка, — хмурился Алексей. — С гренадёрами не очень-то в строевой выправке потягаешься!»

— Раз, раз, раз-два-три! Раз, раз, раз-два-три!

Частокол штыков впереди заколыхался, дёрнулся крайний ряд спин, и Приморский гренадёрский полк, слаженно чеканя шаг, пошёл вперёд.

«Ну ладно, глядишь, не опозоримся!» Лёшка выдохнул и, рассчитав расстояние до впереди идущих соседей в два десятка саженей, громко скомандовал:

— Полк, пря-ямо! Раз, раз, раз-два-три! Раз, раз, раз-два-три! — Топали восемь сотен егерей. Подошвы их укороченных сапожек с силой били по земле, поднимая пыль. Левая рука зажимает ружейный приклад снизу, правая делает отмашку. Громко бьют барабаны, задавая ритм строевого шага. — Раз, раз, раз-два-три! Раз, раз, раз-два-три! Сми-ирно!

Егоров вырвал саблю из ножен. Топот ног за его спиной стал ещё громче.

— Равнение напра-аво!

Голова повёрнута вбок и чуть задрана вверх. Левая рука прижата к бедру, правая, согнутая, параллельна земле, локоть прижат, клинок сабли направлен остриём вверх. Кисть темляка с Георгиевской лентой так и порхает под ритм шага.

В идущей ровными рядами колонне егеря по команде перехватили ружья в положение «перед собой» из положения «на плечо», зажимая правой рукой цевьё. Все головы, кроме правофланговых, повёрнуты в сторону сколоченных трибун, глаза, что называется, «едят» высокое начальство, его — самого главного, князя Потёмкина-Таврического.

— Гренадёры пободрей вроде шагали, — проговорил стоящий в свите Голицын. — Есть над чем ещё поработать Егорову. Вон как перед ним у Морокова ножку тянули.

— Так у них и ножки-то покороче, Иван Фёдорович, — усмехнулся Репнин. — Егеря ведь статью не то что в гренадёры, но даже и в мушкетёры не вышли. А вот штыки у кого какие, то гранёные они, то вон клинковые. Никакого единообразия нет. Уж можно было бы на парад с единообразной фузеей всем выйти!

— Однако, мне доложились, что неплохо они тут за Дунаем воевали? — проговорил Потёмкин, вглядываясь в егерей. — Что скажешь, Николай Васильевич, или не верно это?

— Никак нет, ваша светлость, всё правильно доложились, — замялся тот.