Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Так вот, он сумел определить, что в обычной свёкле содержится аж чуть ли не полтора процента сахара от общего веса. И даже сумел его немного выделить путём каких-то хитрых манипуляций. По его стопам пошёл ученик Франц Карл Ашар, который якобы с помощью селекции вывел пару сортов с большим процентом содержания сахара. Вот я и пытаюсь установить, правда ли сие, и нельзя ли заменить нам дорогое заморское привозное тростниковое сырьё на наше, на своё, русское? Согласитесь, если бы это получилось, насколько бы этот продукт удешевился? Сейчас только лишь богатый человек может себе его позволить.

— И что, у вас не получается? — кивнул на кипящую коричневую массу Алексей.

— Пока не особо, — признался учёный. — Даже если мы и будем выделять из обычной свёклы сахар, это будет настолько затратно, что сравнимо с тем, как если бы мы дорожку в саду выложили не из самого обычного песка, а из полудрагоценных камней.

— А сколько пруссаки над выведением сортов работали? — спросил заинтересовавшийся Егоров.

— Свои опыты Маргграф начинал ещё в сороковых годах. Так что, считайте, полвека, — пожал плечами учёный.

— Значит, сейчас у немцев в ходе селекции есть полувековой отрыв, — проговорил задумчиво Алексей. — Нам их в этом деле просто так точно не догнать?

— Да, я тоже, кстати, об этом думал, — кивнул Болотов. — В переписке с Ашаром он мне поведал, что сейчас проводит опыты в своём поместье Кульсдорф, неподалёку от Берлина. И ещё заметил, что изучая многие сорта, он натолкнулся на одно интересное открытие: как оказалось, корнеплоды, головки которых не выступали над поверхностью земли, имели гораздо большую сахаристость, чем те, у которых головки возвышались над грунтом. То есть в его селекции намечается прорыв, и он готов вывести новый сорт с высоким содержанием сахара в корнеплодах.

— Эх, вот бы выкупить горсть семян его сортов, — вздохнул Алексей. — Так ведь не продаст же.

— Отчего же? — удивился Болотов. — Он за неимением средств в развитии своего опытного хозяйства уже пытался их продать французам и австрийцам, но заинтересовался только лишь свой, родной король — король Пруссии Фридрих Фильгельм, который в итоге так и не выделил ему денег. После чего его дела пребывают в полнейшем расстройстве.

— Андрей Тимофеевич, нужно попытаться купить эти семена и продолжить опыты у себя, — глядя в глаза Болотову, проговорил Алексей. — Пятьдесят лет отставания в селекции убрать можно, а потом дорабатывай сорта у себя в России для промышленного мануфактурного производства.

— Так ведь это же пять, пять империалов за одно семечко?! — схватился за голову Болотов. — Уму непостижимо! Да кто же такие деньжищи выделит на них?

— Я, — спокойно проговорил Алексей.