9
0Не хочу, чтоб кому-то было плохо из-за меня! Особенно Хью!
Последние слова Санни почти выкрикнула, с надеждой глядя мне в глаза, словно умоляя: «Пойми! Ты ведь не можешь не понять!» Я понимал… и не понимал. Но, насколько я знал Санни, слезливые утешения — это совсем не то, что может привести ее в чувство.
— Я тебя люблю, сестренка, но ты дура.
Санни озадаченно мигнула.
— Не хочет она делать больно, видите ли… А сейчас ему не больно? Да если б мне Роза такое сказанула, я б уже давно в «Дырявом котле» стаканы ел!
Санни против воли улыбнулась.
— Ты в самом деле ведешь себя, как законченная эгоистка! Носишься со своей болезнью, как Вольдеморт с пророчеством. Можно подумать, только ты тут одна вся такая смертная, а мы вокруг боги Олимпийские!
Я на миг испугался, что сказал лишнего и чересчур резко, но Санни продолжала едва заметно улыбаться, и даже вроде чуть порозовела.
— Никто не вечен, сестренка. Сама же мне это говорила. Все умрем, кто-то раньше, кто-то позже. Может, мне завтра бладжер в голову влетит — Роза, смею надеяться, тоже не обрадуется. Что ж нам теперь, экстренно расстаться?
— Не влетит…
— Чего?
— Бладжер не влетит, говорю, — пояснила Санни. — Ты уже почти год в квиддич не играешь.
— Я на гитаре играю! — Отрезал я, расчехляя инструмент. — А музыка — дама ревнивая. Поехали, а с Хью я поговорю завтра, идет?
— Едет! — Вот, и улыбка у нее стала почти прежняя.
Санни потренькала, подстраиваясь…
— There's a flame, flame in my heartAnd there's no rain, can put it outAnd there's a flame, it's burning in my heartAnd there's no rain, ooh can put it outSo just hold me, hold me, hold me!Санни любила эту песню, а меня она немного пугала — казалось, песня написана точно про нас и про стеклянный брелок ее сердца, хранящийся в нагрудном кармане моей рубашки."
"— Take away the pain, inside my soulAnd I'm afraid, so all aloneTake away the pain, that's burning in my soulCause I'm afraid that I'll be all aloneSo just hold me, hold me, hold me!Солнышко мое, свет мой, радость моя, сестренка, чего бы не отдал за то, чтобы забрать хоть каплю боли из твоего пылающего сердца! Но все, что я могу — лишь разделить с тобой аккорд и подпеть в терцию:
— Hold on to my heart, to my heart, to meAnd oh no, don't let me go cause all I amYou hold in your hands, and hold meAnd I'll make it through the nightAnd I'll be alright, hold on, hold on to my heart…* * *Тот декабрь был холодным и темным. Промерзлая земля отчаянно ждала снега, и околевшие деревья в немой мольбе тянули к небу застывшие руки-ветви: «Снега! Снега!» Но зима напоминала о себе лишь стылыми ветрами, гулявшими по коридорам замка. Казалось, даже низкие серые тучи закоченели над озером и не двигались с места.
Замок отапливали вовсю, но по утрам все равно мерзли руки и губы, и на завтраке горячий чай стал гораздо популярнее, чем тыквенный сок. В подземельях стоял натуральный колотун, и даже в гостиной Хаффлпаффа было прохладно.
