2
0
Я сидела на коленях Эрика, крепко обхваченная двумя крепкими ручищами, а мужчина бессовестно присасывался к моей шее, время от времени поглаживая языком два пульсирующих прокола.
— Пустите! Что себе позволяете!? — зашипела пытаясь отлепить лицо от дорогущей ткани его сюртука, но мою голову настойчиво придавливали обратно. — Эй!
— Тихо, Кэтрин, — Стефан наклонился к моему лицу и успокаивающе погладил по щеке, заставляя воинственно ощериться и дернуться. — У тебя не останавливалась кровь и Эрик зализывает рану. Как только она затянется, он тебя отпустит.
— Это обязательно?
— Осталось чуть-чуть, — не ответив прямо, сказал он, и я нехотя расслабилась, покрываясь мурашками от необычных ощущений чужих губ и языка на моей шее. — Потерпи и поешь сладкого, тебе нужно восполнить потерянное.
Мне протянули креманку с десертом, который я унюхала, но как бы не пыталась взять ее в руки было крайне неудобно. Мешало тело Де-Норда и руки тряслись как с похмелья. В итоге, потеряв терпение, Эрик быстро перевернул меня, усаживая к себе спиной, и вновь вернулся к облизыванию моей шеи, устраивая на своих коленях.
Неожиданно теплый мужик. А мне почему-то было очень холодно, и голые руки все были в гусиной коже.
— Она замерзает, — на секунду оторвавшись, бросил Эрик и меня укрыли пледом почти до самого носа, едва не скрывая голову вампира над моим плечом.
— Сегодня привязать ее не выйдет, — Факир стоял у окна и смотрел на предрассветное небо, нервно сжимая в руках какие-то бусы и пальцами пересчитывал каждый стеклянный шарик.
— Да, крови потеряно слишком много. Доволен, Андор? — Слишком сурово спросил Стефан, возвышаясь надо мной, но беловолосый только хмыкнул, вальяжно развалившись в кресле и вновь напиваясь.
— Во-первых, она сама виновата, а во-вторых вы стояли и ничего не делали, позволяя этому червю увести ее.
— Для этого существует дуэль, — прорычал Стефан так… пугающе, что я сжалась, но Эрик покачал меня на коленях как ребенка, успокаивая и утишая.
— Ты хотел бы запачкать руки? Да, Стеф? Не терпелось уничтожить последнего представителя рода Маро и подвести к исчезновению целое гнездо, — Андор говорил ровно, но в каждом слове сочилось такое обвинение, что не заметить было бы невозможно.
Он поднялся, поправил свой замявшийся костюм и вышел, бросив на меня ненавидящий взгляд на прощание.
— Не злись на него Кэтрин.
