6
0
Где-то совсем рядом гремела музыка, слышался громкий женский смех и гул разговоров. Не успела я опомниться и оглядеться, как с меня ловко сдернули манто.
Томас сам небрежно скинул на руки служанки пальто. Провел по рукаву камзола, словно стряхивал невидимую пылинку.
Я с невольным огорчением вздохнула, в очередной раз ужаснувшись тому, как нарочито небрежно был пришит этот самый рукав. Раяна явно не стала утруждать себя даже подбором цвета, видимо, сильно обиженная на Томаса за то, что тот уличил ее в подслушивании. Поэтому толстый кривой шов, выполненный красными нитками по синей ткани, не просто был заметен — он бросался в глаза с расстояния в несколько шагов. Более того, рубашку Раяна даже не подумала выстирать, а лишь просушила, поэтому на рукавах и воротнике виднелись зеленоватые пятна.
А вот повязку с головы Томас снял, сказав, что иначе это вызовет слишком много вопросов. На мой взгляд, это было далеко не лучшей идеей. Как ни крути, но рану лорда Бейрила вряд ли можно назвать пустяковой, если из его памяти выпало столько событий. Но Томас, как и обычно, впрочем, проигнорировал мои робкие убеждения. Правда, к счастью, никаких зияющих кровавых ран я на голове Томаса, как ни старалась, не увидела.
Будь моя воля, то на месте Томаса я бы вообще вернулась домой и переоделась перед столь крупным приемом. Благо, что времени на это было с избытком. Но Томас даже не захотел слушать мое предложение. Лишь раздраженно махнул рукой и сказал, что слишком много будет чести для Роберта Гиля. Вот еще, из-за такого пустяка лошадь зазря гонять. После чего самым наглым образом уселся распивать вино с Велдоном.
Нет, про Джессику больше речь не шла. Эта парочка шумно обсуждала каких-то общих знакомых, затем переключилась на такую тему, в которой я не понимала практически ни слова. Что-то о взаимосвязи мощности атакующих заклинаний и потенциала магнитного поля.
На этом моменте их рассуждений я осознала, что еще немного — и самым постыдным образом засну. Челюсть уже болела от постоянных зевков. И я украдкой стащила из книжного шкафа один из неприличных журналов Велдона, воспользовавшись тем обстоятельством, что тот был целиком и полностью увлечен спором с Томасом. Принялась разглядывать непристойные магиснимки, в глубине души ужасаясь тому, как могли девушки, попавшие на эти страницы, согласиться на подобное. Ладно, если бы они просто снимались обнаженными. Но многие из них были запечатлены в компании мужчин, причем частенько не одного, а двух или трех. И творили на снимках такое…
Вот и сейчас при воспоминании об увиденном румянец окрасил мои щеки, и я запретила себе думать на эту тему. Мои глаза уже не слезились от обилия света, и я с интересом принялась оглядываться по сторонам.
— Томас, милый.
