17
0
— Артур, ты конечно мой самый любимый брат, но не мог бы ты поехать в отель? Прости, но моя красота мне дороже, — доносится глухое по ту сторону двери.
Я делаю шаг к лифту и замираю.
Брат?
Не жених?
Не парень?
Не любовник?
А брат?
Не знаю почему меня вдруг так резко отпускает от этой новости.
Но мне плевать должно быть на состояние Артура.
Поэтому я жму на кнопку вызова лифта. Он уже успел спустится вниз. Пока стою, стараюсь не пялится на промокшего до ниточке Артура, сидящего на полу под дверью собственной квартиры.
Ты кремень, Маша. Кремень. У тебя дети. Артур тебе никто.
Захожу в лифт. Створки начинают медленно закрываться.
— Черт бы тебя побрал! — бурчу под нос и зажимаю кнопку. Створки разъезжаются обратно. — Артур, давай, вставай, я помогу тебе, — говорю, подходя к нему и подхватывая под руку.
Зачем я делаю это? Мне должно быть плевать на него!
Он с трудом поднимается, и я помогаю ему дойти до лифта. Нажимаю на кнопку своего этажа, а он, покачиваясь, стоит рядом, опираясь на стенку лифта. Вид у него изможденный, и, кажется, ему становится все хуже.
Он дышит тяжело.
— Ненавижу лифты, — трет глаза, пытается прийти в себя, но бесполезно. — Мне было шесть, когда я застрял в лифте и меня четыре часа никто не искал… ненавижу лифты…
Мои глаза расширяются мимо воли.
Теперь я начинаю понимать, почему каждый раз сталкиваюсь с ним на лестничной площадке. А еще…. Я вдруг вспоминаю как мы застряли в лифте шесть лет назад. В его компании. Поздно вечером. Он тогда показался мне неуравновешенным и грубым. Обидел меня, сказав, что от меня воняет.
А на самом деле он из последних сил делала вид, что ни капли не боится того, что мы в лифте посреди ночи застряли.
Когда двери лифта открываются на моем этаже, я снова помогаю ему выйти и веду его к своей квартире.
Я с ума сошла, не иначе.
Открываю дверь и веду его прямо в спальню.
— Ложись на кровать, я скоро вернусь, — говорю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипит.
Забежав в детскую комнату, я проверяю, как себя чувствуют Олег и Алина. Они лежат в своих кроватках, усталые и измученные, но, кажется, температура замерла на отметке тридцать девять и выше не идет. Я даю им лекарства и уверяю, что скоро вернусь.
Возвращаюсь к Артуру, который лежит на моей кровати, его лицо всё еще бледное, а волдыри заметно ярче.
— Тебе нужно переодеться, — говорю я, понимая, что у меня нет ничего из мужской одежды. И что раздеть его придется мне. Он слишком слаб для этого.
Когда я возвращаюсь к Артуру с полотенцем и начинаю его раздевать, ощущаю, как мои руки дрожат. Его тело горячее, раскаленная печка. Но, несмотря на его болезненное состояние, я не могу не заметить, насколько он привлекателен.
