Двенадцать дней Коляды

Сделаю что смогу, кров предоставлю, к ведающей отведу, но меч на нечисть не подниму.

– От детей осталась только одежда и пара косточек. – Кажется, Варна начинала злиться. – А ты говоришь, что на зло меч не поднимешь?!

Дарий молчал, смотрел в пол. Видно было, что вмешиваться не хочет, да и кто бы захотел меж двух огней вставать? У нее характер тяжелый, стекло с сахаром, но и Ёрш закален годами и несчастьями.

– Можешь кричать, Варна, но я дал зарок себе. – Ёрш встал. – Коль остаетесь – ложитесь спать здесь, моя лежанка в дальней комнате. Шкуры под лавкой возьмите, там и одеяло должно быть. Тебе, как я помню, спать не нужно? – Мальчишка кивнул. – Вот и славно. С первыми петухами встанем и в село пойдем.

Не дал Варне возразить, ушел, рассохшуюся дверь за собой закрыл, спиной к ней прислонился. Зря они пришли к нему, ох зря. Не будет им от него помощи, не поднимет он меч на нечисть, не станет ее выслеживать. Стыдно признаваться, но смерти бояться начал, хотя по молодости сам искал ее.

Решено! Отведет их к ведающей – и всё, вернется сюда, а если придут снова – будет драться за свою свободу.

До села шли в гнетущем молчании. Мальчишка пытался разговор завести, а Варна нос задрала, даже взглядом Ерша не одарила, обиделась. Пока она в таком состоянии, спину ей подставлять страшно – вонзит клинок, даже бровью не поведет.

– Слыхал, помер ваш наставник, – Ёрш попытался разговорить их. – Ведьма погубила?

– Она, – нехотя ответила Варна.

– Беда. Выходит, даже белые плащи от чар не защищают.

Не вышло разговора, пока первые избы из-за холма не показались, никто ни слова не проронил. В молодости девчонка поразговорчивее была, теперь совсем одичала.

– Открывай, Есения. – Ёрш ударил кулаком в дверь, прислушался. – Свои.

Ведунье было лет сто на вид – скрюченная старуха в платке, а глаза ясные, как у ребенка. Она потопталась на пороге, внимательно гостей оглядела, долго мальчишку рассматривала, потом рукой махнула, войти пригласила.

– Сожрали детей, – с порога сообщила Варна.

– Знаю. Видела я, как души их неприкаянные к домам своим приходили, – кивнула ворожея и потянулась к самовару. – Кто сотворил это?

– Баба-яга.

Старуха кипяток пролила, которым хотела травы запарить. Уставилась на гостей с недоверием, а потом давай хохотать!

– Дело страшное, а вы сказки придумываете! – Есения покачала головой. – Не стыдно вам?

– Беда в том, что не врут они. – Ёрш устало провел ладонью по лицу. – Или им кажется, что не врут.

– Что видели? – Бабка села на табурет.

Варна повторила все, что рассказала ночью. Ведунья качала головой, хмурилась, потом из кармана камешки достала, кинула их на стол и задумалась.

– Нет колдовства на вас, не вижу я морока.