Двенадцать дней Коляды

 Но…

Ведьмы сказали, что царство мертвых подошло очень близко к Яви, неужели настолько, что тропы живущих пересекаются с тропами умерших?

Утробный рык заставил его вздрогнуть. Из-за деревьев вышел перевертыш. Из пасти текла слюна, когти оставляли на снегу борозды.

– Мм!

«Беги, дуреха!»

Он выхватил серп, и в то же мгновение зверь прыгнул.

Время замедлилось, исказилось, его ткань зарябила и лопнула. Глаза девчонки засияли, из них вырвались яркие лиловые искры.

Он думал, что тварь пройдет сквозь него и накинется на ребенка, но вдруг почувствовал тяжесть волчьего тела. Зверь ударил когтями по лезвию, высек искры из освященного металла, а потом отпрыгнул и утробно зарычал.

Серпом он владеет плохо, был бы у него меч…

Словно услышав его мысли, девочка махнула рукой, и оружие вспыхнуло пламенем, превратившись в длинный ровный клинок. Он развернулся и отбился от перевертыша. Тот взвыл – на снег полилась кровь. Лишившись половины лапы, тварь впала в ярость.

Волк прыгал, рычал, кидался, как бешеный пес, а воин уклонялся, парировал, ждал удачного момента для нападения.

Да, бой – вот что ему нужно! Все, что он умеет, – это сражаться. Оружие – продолжение его руки. Годы тренировок, годы службы его создали для того, чтобы уничтожать нечисть.

Вдруг земля ушла из-под ног – пятясь, он не заметил поваленное дерево, запнулся и упал на спину. Перевертыш разогнался и прыгнул, вцепился в предплечье, только кожаные нарукавники помешали зверю разорвать плоть. Он ударил тварь по носу – та взвизгнула, ослабила хватку, – и он с такой силой дернул руку, что вырвал у зверя несколько гнилых зубов. Схватив его за ухо, воин со всей силы ударил нечисть в челюсть – раз, другой, третий.

Бил, пока перевертыш не заскулил как щенок.

Кровь заливала одежду, костяшки горели.

Собравшись, он врезал зверю коленом, но ухо не отпустил, так и прижимал морду к плечу. После очередного удара он услышал треск звериных ребер и резко оттолкнул волка. Схватил меч, вскочил на ноги и, пока тварь не пришла в себя, одним длинным ударом рассек ее тело. Из раны повалил пар.

Он стер кровь с лица и повернулся к ребенку. Девчушка смотрела внимательно, яркие голубые глаза блестели.

– Ты кто? – шепотом спросила она.

Он пожал плечами, подбородком указал сначала на перевертыша, потом на нее, вгляделся – все ли с ней в порядке.

– Отведи меня домой.

Он с сожалением покачал головой – не могу.

– Заплутал? – понимающе спросила девочка. Он кивнул. – Я тоже.

Она могла бы быть его дочерью – те же светлые волосы, пронзительные глаза, нос пуговкой. Могла бы, но ей повезло родиться у тех, кто смог дать ей хорошую жизнь, – было видно, что о ней заботятся. Смотрит бесстрашно, от незнакомца дурного не ждет, а следовало бы.