Двенадцать дней Коляды

Подбоченилась, глаз зрячий прищурила, недобро посмотрела."

"– Вернулись, – выдохнула она. – На кой черт? Кто вас звал? А ты? А…

Ее лицо вытянулось. Свят криво усмехнулся.

– Чтоб меня Зверь взял… – Есилия недоверчиво посмотрела на них. – Быть не может.

– Я тоже рад, что вижу тебя в добром здравии. – Злат раскинул руки, будто собираясь обнять старуху.

– Не подходи лучше. – Есилия покачала головой. – Стой, где стоишь.

– Нам помощь нужна. – Варна вышла вперед. – Плохи мои дела.

– Чую, – резко ответила старуха. – Воняешь, как покойница. А я говорила, говорила, что нужно что-то делать!

– Поздно причитать. Помоги, больше обратиться не к кому.

Варна выглядела подавленной, ее лицо посерело. Какая-то мерзкая часть Свята ликовала, кричала: «И поделом ей!» – но грудь жгло от боли и жалости.

– Входите. – Есилия открыла дверь и встала рядом. – Дотянули все-таки, а, никто бабку не слушает, никто… Нет, вы останетесь здесь.

Она выставила руку, преграждая Злату путь. Тот возмущенно уставился на нее, уже рот открыл, чтобы высказаться, но Свят взял его за локоть и отвел в сторону.

Бабка боится их. Пусть делает свое дело, в конце концов, они не в гости приехали.

– Раз мы здесь, – Злат огляделся, – сходим домой?

– Там одни развалины.

– Хочу посмотреть.

Свят пожал плечами и пошел вперед. Снег под ногами превращался в кашу. В прошлый раз он не входил в дом, посмотрел на него издали, слишком неприятно ему было быть рядом.

За прошедшие месяцы ничего не изменилось, только крыша еще сильнее просела под весом снега. Калитка рассохлась, Злат попытался ее открыть, но вместо этого просто сломал проржавевшие петли. Он отбросил дверцу в сторону, огляделся и пошел прямо к дому.

– Ты помнишь нашу мать? – вдруг спросил Злат.

– Нет.

– Она не была чудовищем. Помоги-ка.

Они вместе навалились на дверь, та скрипнула и открылась. Свят вдохнул затхлый воздух и поморщился. Что Злат надеется здесь найти, кроме плесени?

– Мы здесь родились? – Брат замер на пороге и вглядывался в темноту.

– Нет, кажется, мы родились в доме Есилии.

– Но мама здесь жила?

– До родов. – Свят достал из сумки лучину и огниво. – Входить будешь или просто постоишь?

Света от огня было не так много, но в кромешной темноте теперь стало возможно хоть что-то разглядеть. Вот перевернутый табурет, вот лавка лежит на боку. Свят прошел вглубь комнаты и провел рукой по столешнице – на ладони остались ошметки серой пыли.

– Она оберегала меня. – Злат стоял перед давно погасшей печью. – Как думаешь, почему именно я стал чудовищем?

– Ты не чудовище. – Свят толкнул носком сапога перевернутый табурет. – Ты не знаешь, кем был наш отец?

– Нет. Она никогда не говорила. Думаешь, это Зверь?

– Вряд ли. Не снизошел бы до такого.