Двадцать (СИ)

Наверное, я все же плохая мать, у меня не получалось. Мы даже вроде, как и разговаривали, но Лера всегда говорила, что мне не понять, что сейчас другие интересы, по-другому живут. Помню о замужестве говорили. О том, что жить с мужчиной вне брака это плохо. Я всегда так считала, а она мне перечила. Так теперь все живут, никто не торопится жениться. Никто рано не рожает.

«Мама, все изменилось. Не навязывай мне свое мнение! Не дави! Ты и папа у вас другие интересы, ценности, вы жили по-другому. Вы вообще родом из «совка», а теперь иначе все, жизнь другая, люди другие! Мне не интересно то, что интересно тебе и папе. Я певицей может стать хочу или на гитаре играть!»

Я для себя решила, что не буду в душу ей лезть, что, если захочет сама все расскажет. И она захотела. Только вчера. Наверное, для этого должно было многое произойти. Мы ведь с ней теперь можно сказать одни. Родственники со стороны мужа остались, но они в другом городе и приезжают редко. Вот сейчас только на похороны приедут… с племянниками. Родителей нет уже.

Снаружи нетерпеливо позвонили еще раз, я распахнула дверь, прошла по саду по тропинке к забору. Мне не хотелось никого видеть, не хотелось, чтоб кто-то приходил, лез в душу, соболезновал. Просто пусть оставят меня в покое.

Открыла калитку и увидела Аню. Она стояла за порогом и нагло смотрела на меня, вздернув подбородок. Ее лицо ярко разукрашено, она осветлила волосы, кутается в шубку с рынка, придерживая сумочку от «ПсевдоГуччи» в руке. Хочу закрыть калитку у нее перед носом, но она хватается за нее своими наманикюренными пальчиками.

- Впустите! Или пожалеете! Я ведь могу и начать кричать, прямо на улице! Какая вы! Все соседи услышат! Хотите?"

"С трудом держа себя в руках, отворила калитку и прошла в дом, зная, что она идет следом. Что ей нужно от меня? От одного взгляда на нее в груди заныло и сердце забилось где-то в горле. Я не ожидала ее увидеть, и она была последней кого бы я видеть сейчас хотела. После того как Ира мне сказала о беременности я больше даже думать о ней спокойно не могла. А думала и много думала. Спрашивала себя когда он с ней? Передо мной или после меня? Ходил утешаться или это я была утешением? Зачем ему мы обе такие разные. Точнее зачем ему она я понимала, а вот зачем ему я мне не удавалось понять. Но ответ приходил сам собой. Просто развлечься, разнообразить свою сексуальную жизнь, попробовать что-то новенькое. Как они там сейчас называют женщин в возрасте? Милфы…Так мерзко, позорно. Я даже слово это нашла в интернете, прочла и… и все перевернулось внутри. Ведь это не про меня. Он же не может вот так называть меня в разговорах со своими друзьями или сам с собой. Или может? Что я вообще о нем знаю? Кроме того, что он сын Иры.