Двадцать (СИ)

Сразу видно, что старше, но от этого не менее заводит, а наоборот. Эти волосы ее золотистые, ближе к рыжим, но не рыжие. Цвет насыщенные, густой, волнами по плечам ниже спины стекают, какой-то заколкой небрежно перехвачены на затылке. Настоящие волосы, блестящие, здоровые. Рука чешется погрузить в эти волны пальцы и сжать.

И лицо треугольное, кошачье, глаза миндалевидные, ресницы почти не тронуты косметикой и губы. Охренеть, впервые за столько времени настоящие не утиные губы. Аккуратный рот с чуть полноватой нижней губой и красивой верхней. Знаете такое ощущение, что это прям высший сорт, порода, топчик. Никогда таких не встречал. Разве что на глянце. Не мог сказать, что красивая, а его прям вштырило. Как будто амфитемановым кайфом накрыло, смотрит и кончики пальцев дрожат.

Решила, что он таксист. Обидно немного, но отказаться не смог. Захотелось подыграть. Сам везет ее, а глаза то на ноги, то на грудь пышную, то на аккуратные руки с розовыми ноготками короткими. Ноги у нее красивые. Не тощие палки, а именно стройные ноги, есть за что взяться. А он бы взялся. Он бы впился в них обеими руками, сминая крутые бедра. И грудь. Платьем прикрыта, но видно, что большая, тяжелая. Воображение унесло нахрен. Но мысли сразу, что с ней не так как с привычными шалавами. И слова не те, и в постель не сегодня. А то и вообще никогда.

Он бы на месте ее мужика никогда одну так поздно не отпустил. Тем более с такситами, они еще те жуки. Что цепануло в ней сам не понимал.

Так бы и отвез в гостиницу, если бы за ним Ждановские не увязались. Суки. Прям на хвост сели. И он, как назло, один, точнее с девчонкой, а их там человека три. Он, конечно, со стволом, но, блядь. Не при ней же. Пришлось погонять, покрутиться. Дубе даже позвонить не смог. Оторвался, а сам уже понял, что от гостиницы далеко, да и переждать не мешало бы, чтоб окончательно его потеряли и привез ее в кафе. Привычное место, его там знали. Всегда расшаркивались. Женька Дикий давно всем известный… у него везде прикормлено. С армии вернулся и сразу понял, что на заводе пахать это не его…И Дуба дело предложил. А как же без дела. Первые бабки честно поделили на троих, а потом еще коллектив подтянулся, завертелись перспективы.

Тут же пошли разнокалиберные телки. Одна морда смазливей другой. Сосут, стоя на коленях и смотрят как на святого, потому что знают Дикий бабла даст, с Диким престижно. Серьезных отношений не было. Шалавы устраивали больше с ними все по-честному. Он им баксы, они ему дырки. Притом так что искры из глаз посыплются. В двадцать два стоит всегда, везде и на всех. В голове секс, бабло, тачки и снова секс. Много много секса.

Матери о его делах знать не обязательно. Пусть считает, что он на фирме водителем. Так удобнее. Меньше знает лучше спит.