5
0
Словно во сне Джори сняла с себя свадебное платье, убрала его в шкаф и, оставшись в одной рубашке, тупо сидела, ни о чем не думая и ничего не чувствуя.
Джон де Боун медленно вошел в комнату. Он уже снял латы и остался только в кожаной тунике и сапогах. Граф выглядел потерянным и разбитым. Он с трудом держался на ногах.
Сердце Джори тотчас переполнилось сочувствием. Вот перед ней человек, нуждающийся в ее заботе. Сегодня ему нужна помощь, это займет все ее время и заглушит ужас собственной потери.
Граф поднял на нее мутный взгляд."
"– Мой сын, Хэмфри… Я пришел, чтобы… – Он потерял мысль.
Джори села рядом со свекром и взяла его за руку. Глаза старого графа наполнились слезами, он зарыдал. Джори обхватила его руками, крепко прижала к груди и, пока он изливал свое горе, укачивала его, как мать укачивает дитя, давая ему возможность выплакать отчаяние и боль. Собственные ее чувства словно окаменели и по-прежнему были заперты у нее в груди, но слезы сочувствия катились по ее лицу.
Когда рыдания превратились в сухие хрипы, Джори отпустила голову графа и уложила его на подушку, потом легла рядом и снова обняла.
Наконец несчастный отец погрузился в сон, но Джори не отняла рук, ведь он вцепился в нее, как в якорь. Она прикрыла глаза и тихо лежала, не смея уснуть в страхе перед ночными кошмарами.
Они похоронили Хэмфри рядом с его матерью, под огромным великолепным буком. На похоронах присутствовали все обитатели замка Гудрич и множество горожан из Херефорда. Все искренне горевали о смерти старшего сына констебля и его наследника.
Джори смотрела на черноволосых кельтов, которые со слезами на глазах провожали Хэмфри в последний путь. «Как странно – эти валлийцы оплакивают его, и валлийцы же его убили».
После церемонии граф обратился к своей невестке:
– Я оставил командование отрядом на Генри. Мой долг требует, чтобы я вернулся и взял на себя свою долю бремени ночного патрулирования границы. Я думаю, дорогая, что ты еще не оправилась от потрясения. Тебе еще предстоит оплакать свою потерю. В тишине и покое Гудрича шлюзы откроются. Прощай, Марджори, я люблю тебя как собственную дочь.
Медленно и постепенно отчаяние и чувство вины разъели ту железную броню, которой Джори окружила свое сердце, чтобы чувства умерли и не причиняли такую боль. Позже пришли воспоминания и бессмысленные сожаления.
– Зачем я все время уговаривала его быть смелым? – вопрошала она себя. – Он изображал из себя героя, потому что хотел угодить мне. Я виновата в том, что он убит.
Однажды ночью она внезапно очнулась от успокаивающего сна, в котором ей привиделся Гай де Бошан, граф Уорик.
