6
0
Муж ловит моë запястье, но я резко вырываю его и отчаянно выкрикиваю:
— Не прикасайся ко мне!
И тут, к моему ужасу, двери лифта захлопываются, лязгнув напоследок, словно челюсти безжалостной акулы. Мы остаемся одни, лицом к лицу. Зверь, который разорвал сердце в клочья, и его слишком доверчивая жертва.
Князев окидывает меня коротким яростным взглядом и вдруг вдавливает кнопку «стоп» до упора. Тем самым превращая лифт в ловушку, из которой нет ни выхода, ни входа.
Он тянет ко мне руку, чтобы таким привычным, родным движением погладить меня по щеке... но я инстинктивно сжимаюсь и шарахаюсь в самый дальний угол, обхватив себя руками.
Но и муж не выглядит спокойным. И от него слабо пахнет терпким красным вином.
Он настойчиво заглядывает мне в лицо, ловит взгляд... и с силой бьет кулаком по стене лифта, заставив меня вздрогнуть.
— Блядь, блядь, блядь... Даша! Не смотри на меня так! — судорожно запускает пальцы в свои волосы и так же резко выпрямляется. А затем четко, по слогам произносит: — Я. Люблю. Только. Тебя. Она для меня ничего не значит! Случайная слабость. Понимаешь?!
Я мотаю головой и крепко зажмуриваюсь.
Просто не могу смотреть на него и понимать, что это мужественное и такое любимое лицо — на самом деле оказалось лживой маской.
— Нет... — шепчу сдавленно. — Я не понимаю, Влад. И никогда не пойму, как... можно... любить человека... и одновременно предавать его!
♀️Глава 4. Ты — нежная фиалка
На лице Князева судорожно дергаются желваки, выдавая его реакцию.
Обычно в таком состоянии он непредсказуемо агрессивен и способен запрессовать человека всего лишь парой ëмких фраз так, что того внутренне расплющит в лепешку. Примерно где-то на уровне плинтуса.
Однако до сегодняшнего дня он всегда контролировал при мне свою тяжелую, необузданную натуру — теперь уже неясно, из-за «любви» ли. Возможно, причиной было только мое безоговорочно преданное и восторженное отношение к нему..? Или моя нелегкая беременность..?
Муж и сейчас по привычке сдерживается от слишком резких слов.
Раздувает ноздри в бешенстве от ловушки аморальной ситуации, которую сам себе создал... и молчит. Только сжимает руки в кулаки, дышит тяжело и смотрит, набычившись, исподлобья.
Но надолго ли его хватит?
— Владан Романович! — долбится кто-то в створки снаружи.
— Да! — лаконично и раздраженно бросает он.
— Лифт завис... может, слесаря вызвать..? Или электрика..?
Глаза мужа, всегда напоминающие цветом глубокое синее море, наполняются штормовой тьмой. Яркий сигнал, что очередной несчастный сотрудник-дуралей только что нажал на «плохую» красную кнопку его темперамента.
— Владан Романович..!"
"— На хуй все пошли!!! — взрывается Князев, не сводя с меня тяжелого пожирающего взгляда.
