6
0истерить и обзываться не будете? А, Да-а-арья Алексеевна? — с какой-то злобной настойчивостью тянет секретарша Князева, потом резко скидывает ноги на землю и встает. — Не желаете даже снизойти до пары «ласковых» к простым смертным? Ну коне-е-ечно! Ведь вы у нас такое неземное и чистое создание! Ангел, блядь, в белом пальто с крылышками!
Выплюнув это странное обвинение, она вдруг швыряет свою бутылку в урну и преграждает мне путь.
Я запахиваю края своей просторной накидки-пончо поплотнее. А потом осознаю, что еще автоматически прикрываю руками и живот.
Ну да вообще-то. Инстинкты не зря людям даны. Мало ли, что эта пьяная девица учудит на эмоциях.
— Что вам от меня нужно? — спрашиваю устало. — Если поговорить, то мне это не интересно. Вы спите с моим мужем, это уже выяснили.
— Сплю?! — блондинка издает булькающий звучный смешок и достает из кармана пачку сигарет с зажигалкой. — Да нет, я с ним не сплю.
Щелк, щелк, щелк.
Огонек вспыхивает и гаснет. Из-за плохой координации движений прикурить ей удается только с третьей попытки, и из нахального точеного носика выползают первые струйки дыма.
— Ну хорошо, — морщусь я, отступая назад. — Не спите, а трахаетесь.
— Называйте вещи своими именами, — фыркает она. — Я ему отсасываю. Регулярно и качественно. Даю то, в чем Влад остро нуждается с тех пор, как его жена превратилась в жирный инкубатор и воротит нос от его члена. Кстати, размер у него что надо!
Вульгарность этого непрошеного откровения действует на меня одновременно и как удар, и как плевок прямо в лицо. Больно и противно.
— Оставьте подробности себе, — хрипло выдавливаю из себя. — Мне надо идти.
Делаю шаг в обход, но блондинка словно не замечает и не слышит ничего. Надвигается ближе ко мне, мешая пройти, и едко произносит:
— Владан Романович уволил меня сегодня. Довольны?
— Мне всë равно! Пусти! — на нервах я неожиданно для себя перехожу на «ты» и решительно отталкиваю ее со своего пути.
Но пьяная любовница моего мужа никак не затыкается. Идет задом наперед по газону, не давая обогнать, затягивается сигаретой в пьяном стремлении поскорее выплеснуть накипевшее и шипит, шипит, шипит..."
"— Я всë думала, что в вас такого особенного? Почему такой мужик за толстуху свою намертво держится? Посмотреть хотела поближе.
Злые слова жалят, как плевки огня, и мне вдруг становится страшно. Просто страшно. От того, что на свете есть люди, способные вот так с ходу наброситься на тебя и осквернить всë, что ты знала и любила.
Ускоряю шаг, но шипение не прекращается.
