6
0
Положил на наши отношения всего один, но очень внушительный и похотливый болт, просто решив, что ему без разницы, с кем удовлетворять свои мужские потребности.
Конечно, я могу понять, что любому нормальному мужчине несладко, когда у его жены проблемная и болезненная беременность с повышенным тонусом и другими тревожными сигналами. Когда врачи постоянно предостерегают об угрозе выкидыша. Когда прямолинейно и откровенно не рекомендуют заниматься сексом, чтобы не спровоцировать преждевременные роды.
Но разве это оправдывает Князева?
Разве дает ему право спускать пар на стороне с другими бабами без зазрения совести, когда его жене и без того тяжко?
Чувствую на губах солоноватый горький привкус собственных слëз и прислоняюсь лбом к оконному стеклу.
Почему ты предал меня, Влад? За что ты поступил так со мной, любимый?
Ты ведь не просто изменил...
Ты убил и растоптал мою любовь. Мое доверие.
Убил в тот самый момент, когда решил, что трахать на работе свою секретаршу в рот — это нормально для женатого мужчины!
Настойчивый сигнал мобильника врывается в мою депрессию неприятно веселым рингтоном.
Тупо смотрю на экран. Мама звонит.
Я редко с ней общаюсь, слишком уж мы по-разному смотрим на мир. Она все мое детство превратила в какой-то странный аттракцион своих психологических заскоков, считая с того дня, как они с отцом развелись.
И тогда началось...
Сначала мать пристрастилась к алкоголю. Потом к антидепрессантам. А затем вдруг всë это бросила и переключилась на странноватые духовные сообщества, вроде секты какого-то фиолетового эго.
Помню, что мне было лет шесть, когда отец ушел к другой женщине и больше не вернулся. Мать говорила о ней исключительно матом и всегда добавляла, что это — проститутка.
Однажды я по наивности спросила, что это значит, и тут же пожалела. В тот период мать еще держалась за бутылку и спьяну решила продемонстрировать доченьке всë наглядно. Откопала в шкафу забытую папашей флешку и воткнула в ноутбук.
Там оказались видео... много видео с людьми... голыми мужчинами и женщинами, которые шокировали меня и безумно напугали странными протяжными воплями, утробными стонами и руганью.
«Смотри! Смотри! — зло приговаривал на ухо заплетающийся голос, обдавая меня перегаром. — Вот что такое проститутка. Вот чего не хватало твоему папаше! Ты меня слышишь?!»
— ...ты меня слышишь, Даш? — возвращает в реальность недовольный голос из трубки. — Почему матери не отвечаешь?
— Привет, мам, — механически здороваюсь я и снова утыкаюсь лбом в окно. По ту сторону стекла в тихих серых сумерках ползут прозрачные капли дождя, под стать моему настроению.
