1
0
Обшарпанные пятиэтажки чередуются с покосившимися деревянными неблагоустроенными двухэтажными домами, которые давно следовало уже снести.
Медленно двигающиеся по непригодным для транспорта дорогам машины дают возможность пешеходам перебегать дорогу в любом месте.
Я не люблю этот город. С ним у меня не связано ни одного приятного воспоминания.
Убогая квартирка, убогая семья, убогая жизнь.
Отец умер, когда мне исполнилось шесть, и мама до сих пор думает, что я, в силу своего возраста его не помню.
Но это не так. Я помню все прекрасно. Помню, как он пил и бил мать, когда приходил домой пьяным. Помню, как она плакала, закрываясь от него руками, а потом, утром, замазывала синяки тональным кремом.
Потом его не стало. На заводе, где он работал, взорвался баллон с газом. Погибли двое, в том числе и мой отец. Больше мама замуж не вышла. Отчима у меня нет.
Пересекаю двор нашей пятиэтажки и захожу в пропахший кошачьей мочой подъезд.
- Здравствуйте, - говорю тете Лиде, нашей соседке снизу.
Это ее кошки гадят в подъезде.
- Яна?.. Здравствуй – здравствуй… к матери приехала?
- Да, - киваю в ответ, спеша побыстрее добраться до квартиры.
- А у Куси котята родились!
- Кошек стерилизовать надо, теть Лид…
- Что?! Зачем?
- Куда котят девать будете?.. – спрашиваю я, поднимаясь вверх по лестничному пролету.
- Это тебя стерилизовать надо! Иш ты, умная какая!.."
"Не обращая внимания на ее выпад, быстро достаю из кармана ключ от квартиры и открываю дверь.
Соседка внизу продолжает бухтеть, но я близко к сердцу не принимаю. Не в первый раз.
- Приехала? – слышу мамин голос, а следом и она сама появляется из кухни.
- Да.
- Чай поставлю…
Она уходит, а я начинаю разуваться у порога. Мы не виделись с ней с марта. Два месяца. Но обниматься и целоваться не собираемся.
У нас так не принято.
И до некоторых пор мне было все равно. До того момента, пока я не познакомилась с родителями Миры. Клянусь, ее мама обнимает и целует меня чаще, чем моя родная мать. И теперь мне обидно, что у нас с ней не так же.
Моя мама обычная женщина. Простая, каких в регионах миллионы. Всю жизнь проработала на местном химкомбинате кладовщиком, без амбиций и стремлений. Ничего, кроме работы не видела, и, думаю, видеть не хочет.
Мою руки в совмещенном санузле и прохожу в маленькую кухню. Мама уже налила нам чаю и теперь роется в навесном шкафу.
- Хлеба нет…
- Не надо…
- Сухари будешь?
- Да, можно.
Она кладет передо мной целлофановый пакет с сухарями и садится напротив.
- Мне на работу надо сейчас. Ты надолго?
- В субботу утром поеду обратно.
Мама кивает и надолго замолкает. Думая о чем-то своем, макает сухари в горячий чай и смотрит в одну точку.
- Я диплом дописала… на рецензию отдала… - говорю, решая нарушить тишину.
- А у меня машинка стиральная барахлит. Надо мастера вызывать.
