2
0
- Скажи, почему ты молчишь?
- Я не собираюсь истерить, - проговариваю глухо, на одной ноте.
- Почему? Разве ты не живой человек? – звучит голос вкрадчиво, - разве ты не имеешь право чувствовать?.. Обижаться?.. Злиться?.. Ипытывать боль?.. Тебе когда-нибудь было больно, Яна?
Я неверяще усмехаюсь. Что он несет?! Я, что похожа на гуманоида с батарейкой вместо сердца или на гугловскую Алису?
- У тебя нет сердца, Яна?
- У меня?! Нет сердца?! – не выдерживаю, собрав пальцы в кулак, толкаю его в грудь.
- Я могу позволить себе поступать с тобой, как захочу, и ты даже не обидишься? Так?
- Нет! – ударяю снова. Сильнее.
- Могу спать с другими, приходить под утро, и ты слова не скажешь?
- Черта с два!
- Тебе никогда не бывает больно?
- Бывает, - шиплю, упираясь кулаком в грудь, - и чаще всего по твоей вине, Майкл.
Сощурив глаза, склоняется ниже, обдает дыханием мой лоб.
- Наверное, недостаточно больно.
- Недостаточно?! Думаешь, только ты такой бедный и несчастный?! – повышаю голос и снова бью в твердую грудь, - только ты имеешь право на страдания?!
- Разве нет?
- Думаешь, я не знаю, что такое, когда от боли дышать не можешь?! А я знаю!
Отталкиваю его от себя, он отступает, но тут же возвращается. Я снова колочу кулаками, в грудь, в живот… куда придется…"
"- Ты сотню раз обижал меня! Тысячу! И даже не замечал этого. Ты оскорблял, унижал словами и поступками! - яростно шепчу, выпускаю яд обиды наружу, - Я столько слез пролила из-за тебя! Я терпела!.. Молчала!
- Зачем?!
- Я поверила, а ты предал меня! Ненавижу!.. – начинаю задыхаться от слез, - Будь ты проклят, Бейкер! Я больше не позволю над собой издеваться!
- Яна…
- Трахай свою шлюху, а ко мне не смей прикасаться!
У меня начинается истерика. Меня колотит так, что зуб на зуб не попадает, а взгляд мечется из стороны в сторону в поисках чего-нибудь тяжелого.
- Никогда!.. Слышишь?!
- Яна! – встряхивает, удерживая за плечи и, крепко обхватив руками, прижимает к себе, - успокойся…
- Иди к черту, Бейкер…
- Тихо – тихо…
- Пусти!..
В крови бушует ярость. Я хочу бить посуду… Хочу дать ему пощечину… Хочу орать и материться, как сапожник…
Я хочу, чтобы он на своей шкуре почувствовал, какая я «неживая» и «бездушная». Но он не дает, вжимает меня в себя и начинает тихонько гладить по спине.
- Не. Трогай. Меня. – яростно брыкаюсь, пачкая его рубашку слезами, шиплю, царапаюсь, как кошка.
- Тише, Яночка… Тихо, девочка… Послушай…
- Нет!
- Просто выслушай… - обхватывает затылок пальцами, прижимает мое лицо к груди, - я увидел ее за секунду до того, как ты вошла.
- Она была без трусов!
- Тшш… послушай… - говорит на ухо, - я говорил по телефону с Власовым… после совещания… как всегда, разговаривал и смотрел в окно…
Затихаю. Я знаю, эту его привычку. Даже дома, принимая входящий вызов, он отходит к окну.
