10
0Никогда не знаешь…
– Ну и чем ты тогда Филу помог, такое о себе рассказавши? Только еще хуже сделал! Тут ведь, как ни крути, а все равно кому-то из детей приходящий отец достанется. Если даже Фил от жены к другой бабе уйдет. Да это еще хуже будет, если уйдет!
– Почему хуже-то?"
"– А потому… Не помнишь, как у меня все было? Когда я свою Ленку оставил да к Соньке ушел? Ленка же такая, зараза… Она ж мне с сыном видеться не разрешала, помнишь? Настраивала его против меня! Самой обидно было, что я ее бросил, а на сыне обиду свою отыгрывала! Так мы с ним и разбежались, с сыном-то… Он мать, стало быть, поддержал… То бишь она его заставила себя поддержать, зараза. А мне что осталось – только ждать…
– Чего ждать-то, Костян? – грустно спросил Леха.
– Ждать, когда сын вырастет, вот чего! Когда поумнеет и сам все поймет!
– А если не поумнеет и не поймет, тогда что?
– Тогда и сам не знаю… Ей-богу, не знаю…
– Жалеешь, что ушел от Ленки, да?
– Жалею, Леха. Сына мне жалко. Боюсь, не простит…
Костян повернулся к Филу, заговорил горячо и быстро:
– Поэтому и тебе советую, Фил, – не дергайся! Оставляй все как есть, понял? Живешь с двумя бабами, и живи, пока терпения да силы мужицкой хватит! Как говорится – и вашим и нашим за копеечку спляшем! Тем более, у обеих баб от тебя дети… Или тогда не надо было любовнице позволять рожать от тебя. Не надо, и все!
– Да о чем ты, Кость… Зачем говоришь такое! Ведь ребенок уже есть, он родился, он человек! – возмутился громко Леха. – Ну, ты даешь вообще… Тоже мне, советчик! Если бы да кабы, да во рту росли грибы!
– Да я ж просто так сказал… Не подумавши… – виновато протянул Костян, разведя по сторонам большие руки.
– Дурак, вот и сказал! В другой раз думай, понял?
– Тихо, пацаны, тихо… – примирительно проговорил Димон, разливая по стаканам водку. – Не хватало нам еще разругаться! Давайте-ка лучше еще накатим, пацаны… И в баньку… Если не можем Филу советом помочь, так хоть напарим его как следует! Вениками всю тоску из него выбьем!
Они выпили, пошли в баню. Потом еще выпили, еще… В какой-то момент он почувствовал, что уже не отражает действительность. Хмельные лица ребят видит, а голосов их не слышит. Звон стоит в голове, будто там колокола бьют. Потом звон перешел в сердце, и оно набухло болью, заклокотало испуганно. И закружилось все перед глазами – застолье, лица ребят, дымок из баньки, газон стриженый… Последнее, что он увидел – испуганное лицо Димона, склонившееся над ним. Говорит что-то – не разобрать… Или кричит… «Скорую» вызывайте, «Скорую», быстрее»!
Когда очнулся, по белому потолку сразу понял, что в больнице находится. Повернул голову, увидел темное окно. Ночь уже, что ли? Хотел встать, но что-то мешало… Ага, капельница с иголкой.
