10
0
– А еще мне курточку надо… Легкую… Скоро совсем тепло будет.
– И курточку тоже купим, конечно.
– А на улице как? Тепло или холодно?
– Тепло. Для конца апреля очень тепло.
– Да, уже конец апреля… Как время быстро бежит… Уже и рожать скоро!
– А когда? Что врачи говорят?
– Говорят, в конце июня.
– Да?!
– А почему ты так удивился, Филипп? Ах, да… Я ж забыла… Ты же только что сказал, что мы с твоей женой можем в один день родить… Вот уж забавно получится, да? Хотя – ничего забавного… Тогда ведь нас и выписать могут в один день… А мне так хочется, чтобы ты меня из роддома встретил! Чтобы я тебе с рук на руки нашу доченьку передала… Как ты думаешь, приданое уже можно покупать? Надо, чтобы все розовое было!
– Почему нельзя? Можно, конечно.
– Так примета плохая… Обычно приданое покупают, когда ребенок уже родится. А как ты его купишь, если… Если твоя жена тоже в это время родит? У тебя и времени не будет… Так что лучшее заранее обо всем побеспокоиться. А у твоей жены кто должен родиться? Сынок?
– Нет. Тоже доченька.
– Ну надо же… И здесь мы с ней совпали… Смешно.
Она вздохнула, на секунду скривив губы в грустной усмешке. Потом повторила тихо:
– Смешно. Смешно…
И в следующую секунду опять будто сбросила с себя грусть, поднялась со стула, проговорила деловито:
– Пойду оденусь… Так, говоришь, тепло на улице, да?
– Тепло, Кать. Легко одевайся.
– Ладно. Я сейчас, я быстро…
Потом ходили по магазинам полдня. Он терпеливо нес за Катей пакеты, терпеливо ждал ее возле примерочных. Кроме обуви, Кате срочно понадобилась одежда на лето. И то, что можно носить до родов, и после. Деньги на карточке убывали с такой быстротой, что он только удивлялся Катиному размаху. Но не жалел денег, нет… Хотя бы тут он не был ни в чем виноват, хотя бы тут…
Или просто откупался? Даже если и так, то пусть… Кате доставляет удовольствие этот шопинг, и слава богу. Было бы хуже, если б она грустила и обижалась.
Домой вернулся поздно, Алиса уже спала. Клара Георгиевна выговорила ему недовольно:
– Где тебя носит весь день? Мог хотя бы в свой выходной с женой дома побыть…
Он ничего ей не ответил – зачем? Она ведь и так все видит, все понимает. И доченьку свою тоже прекрасно знает. И отношение доченьки к нему видит, основанное на неприязни и раздражении. Пусть и замаскированное гормональной перестройкой и законными перепадами настроения.
– Голодный? Ужинать будешь?
– Нет. Спать хочу.
– Ну, ложись тогда… Я тебе в гостиной на диване постелила.
– Спасибо, Клара Георгиевна.
– Да не на чем… Спокойной ночи, стало быть.
– Спокойной ночи…
Следующие два месяца были для него сущей пыткой – и работы навалилось много, и погода, казалось, с ума сошла.
