7
0Да что говорить – и он себя в зеркале с трудом узнаёт…
Чем ближе подъезжал к Синегорску, тем больше накатывало волнение. Когда остановил машину у Катиного подъезда, долго не мог выйти, сидел, пытаясь успокоить себя. Потом вспомнил – даже подарка для Миечки не купил… Придется идти без подарка. Но это не беда – потом можно вместе с Миечкой в магазин сходить, сама выберет, чего ей захочется.
Все, надо идти… Сколько можно сидеть и бояться. Ведь он ужасно боится, надо признать!
Вышел из машины, направился к подъезду. Хорошо, что женщина из двери вышла и можно не звонить в домофон. Поднялся на нужный этаж и сразу нажал на кнопку звонка Катиной квартиры, чтобы не мучить себя больше. Подождал, еще раз нажал. Прислушался. Ага, вот и шаги слышны…
Дверь ему открыла Галина Никитична. Смотрела долго, нахмурившись. Потом произнесла так буднично, будто они расстались только вчера:
– А, это ты… Ну проходи, коли явился… Проходи…
Галина Никитична повернулась, ушла в комнату. Он последовал за ней, спросил осторожно, садясь в кресло:
– А Катя дома, Галина Никитична?
– Ишь… Помнишь даже, как зовут меня. Не совсем, видать, память отшибло.
– Ну что вы… Как же я забуду… Вы не ответили – где Катя? Она скоро придет?
– Нет, не скоро. Уехала она.
– Куда уехала?"
"– Да тихо ты, не говори громко. В другой комнате Миечка спит. Или ты уж забыл, что у тебя дочка была, Миечка?
Галина Никитична усмехнулась нехорошо и продолжила, внимательно его разглядывая:
– А с лицом-то чего сделалось, оссподи… Встретила бы тебя на улице – не узнала… Совсем другой человек. Как себя чувствуешь-то, ничего? Может, тебе воды принести? Или чаю?
– Нет, не надо ничего. А куда Катя уехала? Надолго?
– Ишь ты… Катю ему подавай, стало быть… Вспомнил наконец про Катю, примчался! А только Катьке ведь сказали, что ты вроде как помер… Уж не с того ли света сюда заявился, а?
– Вы же все знаете, Галина Никитична. Вы были у меня в офисе, вы все знаете.
– Ну да, была… Правда, Катька не знает, что я туда ездила, она бы меня не пустила. А я хотела для Миечки… Чтоб ее тоже наследницей сделали, чтобы не обделили. Такой паренек со мной беседовал, грамотный, вежливый… Очень уж он удивился, когда я про наследство-то спрашивать начала! Говорит – живой он, что вы… Я тогда чуть с ума не сошла – как так живой, думаю? Если Катьке сказали, что ты помер?
– Но Катя знает, что я жив? Ведь вы ей все объяснили? Вы же должны были, правда?
– Ну, чего я кому должна, это мое дело. Да только знаешь, милок… Не стала я Катьке говорить, что ты живой. Она и не знает ничего. Так-то вот… Зря ты сюда заявился, милок, зря. Это еще хорошо, что ее дома сейчас нет…
– Но почему? Почему вы ей ничего не сказали?
– А зачем? Пусть так и думает.
