Подари мне любовь

Она увидела, что его меч – по-прежнему в ножнах, а короткий острый кинжал, которым саксы приканчивали поверженного противника, заткнут за широкий, усаженный металлическими пластинами пояс с единственным большим гранатом в центре пряжки. Зеленая туника выглядывала из-под кольчуги с короткими рукавами, сплетенной из колец немного потолще, чем на поножах. Плечи по сравнению с тонкой, туго перепоясанной талией были неестественно широки. Могучие руки скрещены на груди.

Темно-каштановые волосы падали на плечи. Глаза цвета лесной листвы были устремлены на нее с каким-то странным выражением. Эрика не успела определить, какие чувства владеют воином, но лицо его выражало нечто весьма похожее на свирепую ярость."

"Однако не страх перед ним заставил ее снова охнуть, а удивление – только сейчас девушка заметила, как красив и высок воин. Эрика могла бы принять его за сакса, если бы не рост, – незнакомец был почти на полголовы выше брата. И она не узнавала его, хотя вчера постаралась внимательно рассмотреть всех мужчин в лагере в надежде отыскать хотя бы одно доброжелательное лицо. Правда, ей это не удалось, но она запомнила бы этого великана, если бы увидела хоть раз.

Он стоял лицом к телеге, хотя взгляд его был направлен вниз. Лежавшие там были укрыты покрывалом из толстых шкур, но лицо безмятежно спавшей норвежки было достаточно хорошо видно. Та глубоко дышала, не подозревая об ожидавшей впереди грозе.

Эрика вспомнила, как расстроилась, узнав, что Кристен собирается спать почти рядом с ней, чтобы слышать малейшие ее движения. Даже выставив часовых и велев им не спускать глаз с Эрики и остерегаться появления великана, Кристен оставалась поблизости, с кинжалом в руках.

И теперь сестра Селига разметалась во сне, длинные золотистые волосы, перевешиваясь через край телеги, касались земли, так что невозможно было не заметить их. И Эрика внезапно обнаружила, что один сапог незнакомца придавил рыжеватую прядь, по случайности или… нет, не случайно. Воин терпеливо ждал пробуждения норвежки, и, стоит той повернуться, боль в голове непременно заставит ее вскочить.

Глаза Эрики широко раскрылись, и она невольно охнула в третий раз, решив, что теперь-то уж все поняла. Фрейя сладчайшая [6] , незнакомец, судя по всему, враг этих людей, иначе не может быть, так как на его чеканно-прекрасном лице горит ярость, явно обращенная не только к ней, даже совсем не к ней, а к норвежке! Но если он мог незамеченным пробраться в лагерь, почему Терджис не сделал того же самого?

Да, но… лагерь! Эрика огляделась, ожидая увидеть усеянную мертвыми телами поляну, но все было тихо. Мужчины занимались своими делами – ели, кормили лошадей, и почти все поглядывали в сторону телеги.