Подари мне любовь

Пока она заставит датчанку сесть в седло, Терджис может броситься на нее и освободить свою госпожу. Поэтому Кристен поволокла Эрику к телеге и, не отнимая кинжала от ее горла, толкнула девушку к Селигу. Пока она возилась с пленницей, Ивар загородил обеих своим скакуном. Но Селиг, слышавший почти все, что происходило у ограды, чуть приподнял голову так, что смог видеть и сестру и ее заложницу.

Хриплый шепот, от которого похолодела кровь в жилах, донесся до Кристен:

– Убери ее от меня, Кристен, пока я не смогу защищаться.

Услышав эти слова, Эрика побелела как снег, на какое-то мгновение поняв, что смерть ее близка – такую неудержимую ярость почувствовала она в женщине, державшей ее железной хваткой. Лицо Эрики было обращено к ограде Гронвуда, и поэтому она не видела, в каком ужасном состоянии находится Селиг. Однако этот человек выразился достаточно ясно – он боялся ее, и это потрясло девушку так же сильно, как и его сестру.

Но Кристен сумела сдержать бушующие в душе страсти и взять себя в руки.

– Возьми ее с собой, – обратилась она к Ивару.

Ивар не слышал, что сказал Селиг, но был настроен не менее решительно:

– Нет, иначе я просто удушу ее, – бросил он с таким отвращением, что Кристен могла только удивляться, почему Ивар не плюнет в лицо датчанке. Она повернулась к Торольфу, но не успела и слова сказать, как тот выпалил:

– Пусть идет пешком!

– И задержит нас?! – раздраженно проворчала Кристен, пожимая плечами.

Проклятые упертые викинги! Правда, они возмущены тем, что женщина могла сотворить такое с Селигом. Будь на ее месте мужчина, они просто убили бы его. Кристен сама бы прикончила его, пусть даже для этого, черт возьми, пришлось бы пробиваться назад с боем! Но не стоит спорить с ними в присутствии этой ведьмы!

– Тогда ведите моего коня в поводу, – рассерженно приказала она и потянула Эрику за собой в телегу. – А ты, Ивар, садись и погоняй волов. Ни слова больше, Селиг, – не глядя на брата, резко сказала Кристен. – Она ничего не сможет тебе сделать, пока я здесь.

Кристен добралась до передка телеги, что было не так-то легко, поскольку тюфяк, на котором лежал Селиг, занимал больше половины свободного пространства. Скорчившись, Кристен натянула на себя и на датчанку тяжелую шкуру так, чтобы никто не увидел, что клинок больше не приставлен к горлу Эрики. Но перед тем как сесть и осторожно положить голову брата себе на колени, она оттянула ворот платья Эрики, пригвоздив его клинком к доскам телеги так, что та беспомощно распласталась ничком рядом с Селигом, а сама Кристен в любую минуту могла дотянуться до оружия.

Эрика задыхалась, пытаясь ослабить натяжение плотной материи, но стоило ей пошевелиться, как плечо упиралось в острое лезвие кинжала.