8
0
Уолнот, прекрасно зная, что нет на земле человека, который не испытывал бы страха и трепета перед Терджисом, когда тот приходит в ярость, испуганно съежился.
– Я только что начал, – запротестовал он, но моментально осекся.
Терджис, однако, поверил ему, зная, что, если дать волю капитану, тот продолжал бы издеваться над узником много часов подряд. Не обращая на него внимания, викинг принялся осматривать пленника и облегченно вздохнул, поняв, что тому не причинили серьезного вреда.
Узника перевернули на цепях лицом к стене, изорванная туника валялась на полу. Более двух дюжин вспухших багровых рубцов покрывали его спину и бока, из многих сочилась кровь. Но Уолнот по крайней мере точно исполнил приказ: Эрика велела выпороть пленника, и Уолнот пустил в ход короткую многохвостую плеть вместо кнута, сдиравшего кожу. Раны, кажется, неглубоки и, если не загноятся, шрамов скорее всего не оставят, хотя и причинят нестерпимую боль.
С первого взгляда было ясно, что несчастный потерял сознание. Подобные пустяки, конечно, не остановили бы Уолнота. Но почему такой сильный человек впал в беспамятство после всего лишь нескольких ударов? В этом было что-то странное, ведь Терджис на собственном опыте знал, сколько человек может вынести.
Да, что-то здесь не так. Терджис уже раньше заметил это, видя, что узник то путается в словах, словно пьяный, то вновь будто трезвеет, то теряется и приходит в смущение, то все прекрасно понимает и находит четкий ответ на любые вопросы. И только безумец мог так оскорбить Эрику, ту, в чьих руках была его судьба, разве что мечтал о смерти.
Посчитай Терджис эти выпады намеренными, он сам бы вызвал оскорбителя на поединок. Но он так не думал. Слова пленника казались либо неудачной шуткой, либо комплиментом красивой женщине. Так или иначе, узник совсем не устыдился собственных промахов, не подумал извиниться и, казалось, даже не сознавал, как обидел девушку.
Терджис гадал также, почему такой могучий человек не выдернул крюк, которым крепились к стене цепи. Даже если он выжидал удобного момента, чтобы сбежать, то уж наверняка смог бы скрутить капитана и не дать избить себя. Уолнот оставался наедине с наказанным, и человек, называющий себя Селигом Благословенным, мог легко сбежать. Однако он висел на стене, без чувств, со спиной, перекрещенной рубцами и синяками, так что теперь, очнувшись, не сможет пошевелиться. Терджис внезапно бросил подозрительный взгляд в сторону Уолнота, еще не успевшего опомниться.
– Да был ли он в сознании, когда ты начал это?
– Не заметил, – злобно прошипел Уолнот, ненавидя викинга за несвоевременное вмешательство: теперь он лишился жертвы да еще заработал пинок.
