8
0Кошмар посещал его не впервые, но только сегодня он так живо все представил. Даже боль опять разрывала голову, словно Селигу нанесли удар.
– Что случилось? – сонно спросила Эрика.
– Я вспомнил, где видел лорда Дервина.
– Кого?
Откинув покрывало, Селиг встал с кровати.
– Нужно срочно поговорить с родными, – коротко ответил он.
Глаза Эрики широко открылись.
– Но сейчас ночь!
– Это не может ждать, – бросил Селиг, поспешно одеваясь.
Эрика пристально и настороженно уставилась на мужа:
– Тебе не стоит искать предлогов и причин, чтобы покинуть меня! Просто уходи и все!
И тон, и язвительные слова отвлекли наконец Селига от настойчивых мыслей. Только последний глупец не понял бы, на что намекает жена.
– В жизни еще не встречал такой недоверчивой женщины!
– Еще бы, с подобным мужем, – парировала Эрика.
– Но у тебя нет на это причин. Поверь, дорогая жена, что бы ты ни думала, у меня нет привычки лгать. Если я сказал, что совершенно не интересуюсь Лидой и никогда не прикасался к ней, можешь верить мне. Если признаюсь, что знал столько женщин, что не смогу припомнить все имена, можешь верить и этому. Так зачем же мне отрицать, что я спал именно с этой, одной из многих десятков?
– Потому что эта сумела влезть к тебе в постель уже после свадьбы.
Окинув жену долгим, раздраженным взглядом, Селиг приказал:
– Одевайся.
– Зачем?
– Ты едешь со мной. И учти, я серьезно подумываю снова посадить тебя на цепь и день и ночь держать рядом. Тогда, клянусь Тором, ты не станешь обвинять меня в том, чего я и не думал совершать."
"Услышав эту угрозу, произнесенную к тому же довольно запальчивым тоном, Эрика предпочла не спорить с мужем и подчиниться. Поспешно одевшись, она встретилась с ним в почти закрытом со всех сторон дворе, но, увидев, что он вывел из стойла всего одну лошадь, не удержалась:
– Я была в конюшне, Селиг, и видела там много коней. Неужели мне так и не дадут собственного?
Это наконец заставило его улыбнуться:
– Так я ведь распутник, разве ты уже забыла? А распутники только и ждут любой возможности, чтобы покрепче прижать к себе женщину, особенно если и та не прочь прижаться потеснее.
– Подобное мне и в голову не приходило, – надменно бросила Эрика, подавляя сильнейшее желание рассмеяться.
Рагнар был прав насчет Селига, и постепенно Эрика начинала понимать это. Стоило Селигу забыть о мести, и он становился веселым, добрым и общительным, – словом, человеком, с которым было так приятно. И теперь его оружием против Эрики стала не только медленная чувственная улыбка, но и юмор.
Он любил ее там, у озера… И любил снова, когда они оказались в спальне… Очевидно, Селиг по-прежнему намерен настаивать на том, чтобы все начать сначала, или же наслаждается новизной в отношениях с очередной женщиной.
