8
0– Не стоит долго задумываться, чтобы решить, станешь ли ты называть меня хозяином или нет, сможешь ли ничего не носить, кроме цепей, или нет. Что ты выбираешь, Эрика Бессердечная?
– Ни то ни другое.
– Хочешь есть из моих рук, у моих ног? Больше я тебе этого не предлагаю. Может, когда-нибудь потом, но не сейчас.
– А я не принимаю ни одного предложения.
– Наоборот. Я сказал бы, что ты достаточно ясно дала понять, какой выбор сделала.
Эрика быстро отпрянула, но цепь не дала отойти далеко, и Селигу было достаточно дернуть, чтобы девушка вернулась на прежнее место.
– Я уже сказала, что ничего не желаю слышать о твоих смехотворных предложениях, – охваченная тревогой, она повысила голос.
Селиг ответил тоном, каким обычно говорил с неразумными детьми:
– Разве тебе не предоставили выбора? Ты должна смириться с тем, что есть, и если уже решила, как поступишь…
– Нет!
– Тогда прошу прощения, но могу поклясться, что ни разу не услышал из твоих уст слово «хозяин». Готов признать, что ошибся, если повторишь его сейчас.
Губы Эрики сжались так плотно, что побелели. Однако Селиг вовсе не рассердился, увидев это. Наоборот, рассмеялся.
– Нет? – сказал он за нее. – Оказывается, я с самого начала был прав! Ты решила выставить перед всеми свои жалкие прелести?! Уверен, что оставшиеся в зале найдут это зрелище чрезвычайно забавным. Ну, а теперь можешь снять одежду.
Если Селиг пытался объяснить, что ее так называемый «выбор» оказался худшим из двух зол, то это ему великолепно удалось. Эрика не могла вынести его хладнокровной игры, от которой сам Селиг получал такое удовольствие. Но на этот раз она не смирится!
– У меня нет ни малейшего желания забавлять кого бы то ни было, – холодно заявила девушка, – и меньше всех – тебя. Если ты еще не заметил, болван безмозглый, могу объяснить: я не желаю иметь с тобой ничего общего.
Селиг, казалось, удивился, словно действительно не ожидал отказа. И это вряд ли ему понравилось, хотя нахмуренное лицо могло быть чистым притворством.
– Открытое неповиновение?
Эрика кивнула:
– Это ты решил, не я. Хочешь видеть меня без одежды, подойди и сними ее! Но не ожидай, что я покорно позволю тебе сделать это!
Селиг еще больше нахмурился, но через мгновение расплылся в улыбке:
– Думаю, что я неплохо владею искусством раздевать женщин! И кроме того, ты вся обмотана цепями и не сможешь сопротивляться, а поэтому находишься в невыгодном положении. Протяни руки, и я освобожу тебя.
«Невыгодное положение? Справедливость? От него?» – подумала Эрика.
Ей бы следовало сразу заподозрить Селига, но обещание свободы оказалось слишком большим искушением. Кроме того, Селиг уже достал ключ и показывал ей.
